Челебидаки их тоже не выдаст. Придется самим выкорчевывать. Германская сеть в городе очень велика, нам почти не известна и хлопот доставит еще немало…
Продан перевел дух, отхлебнул чаю и продолжил:
– Конечно, Татьяну Владимировну будет ждать по возвращении в Варшаву жесточайшая проверка. И Забабахина тоже – это ведь он послал маршрут-агента в Одессу, а тот провалился. Однако если мы сделаем все правильно, они отоврутся. А еще скоро в «Одесском листке» выйдет маленькая заметка, всего в несколько строчек. Там промелькнет намек на ваше дознание.
Не поленитесь прочесть.
– Но все же, Татьяна! Почему вы сейчас сидите с нами? – удивился коллежский советник. – И в открытую прошли по улице с Игорем Алексеевичем. Одесса кишит колонистами, все они работают на германский генштаб. Вас увидят вместе и донесут.
– Зря, что ли, я перекрашивалась все утро? – обиделась агентесса. – Никто меня не узнает. Но в одном вы, Алексей Николаевич, правы – пора расходиться. Рада была снова повидаться с вами. Это ваш помощник Азвестопуло? Милый молодой человек.
– Только не ешьте его, оставьте для службы!
– Так и быть. Сегодня меня тянет на военных. Игорь Алексеевич! Проводите даму в гостиницу.
Штабс-капитан вскочил, как гуттаперчевый. Когда они выходили, Лыков услышал:
– Какое у вас редкое имя! Никогда еще мне не встречался мужчина, которого бы звали Игорем. Это в честь кого?
Сыщики остались вдвоем, и Сергей воскликнул:
– Однако! Какие кадры имеются в Петербургской охранке. А почему вы от меня раньше скрывали такую красотку?
– Ты женился? Вот и радуйся.
Дай Игорю Алексеевичу попытать счастья."
"Последние дни до отъезда сыщики заканчивали дела. Азвестопуло заказал памятник из каррарского мрамора на могилу родителей и придирчиво согласовывал эскиз. Лыков захотел оплатить половину стоимости, и эти деньги Сергей от него принял.
Наконец настало время уезжать. Когда прибыли на вокзал, Лыков увидел в толпе Эфраима Нехелеса, в новой чесучовой паре и шляпе канотье. Тот тащил чемодан и весь светился довольством.
– Скандибобер, вы вернулись?
– О! Какая радость! Да, господин Лыков, я снова дома. Спасибо вам.
Алексей Николаевич представил еврея греку. Азвестопуло ехидно спросил:
– Раздуханчик, а чего это вы такой нарядный, как лондонский жених?
– Говорю же, домой возвращаюсь. В Одессу, лучший город на земле.
– Вот золотые слова, – чуть не прослезился титулярный советник.
А Нехелес склонился к нему и спросил шепотом:
– Это ведь ваших рук дело? Я никому не скажу.
