Выкорчевать старую агентуру мы не в силах, информации недостаточно. Так швабы сами ее уничтожат! За нас. Надо лишь крепко их напугать, убедить, что нам все известно. Как только возьмем резидента, остальные перетрусят и разбегутся.
– Ну-ну… Вашими бы устами да мастику хлебать… Желаю успеха.
Глава 16
«Одесский листок» сообщает…
Лыков решил с утра показенничать и отправился гулять на Ланжерон. Он явился на Преображенскую к полудню, чтобы дать время военным отменить приказ Курлова. Оказалось, что Кублицкий-Пиотух давно разыскивает питерца.
Алексей Николаевич зашел к полицмейстеру. Тот выглядел смущенным.
– Вам телеграмма от его превосходительства товарища министра внутренних дел, шефа корпуса жандармов. Ознакомьтесь.
Лыков взял бумагу. Курлов распорядился «в изменение предыдущего приказания» перевести титулярного советника Азвестопуло под домашний арест. До завершения расследования гибели Степана Балуцы. А коллежскому советнику Лыкову продолжить известное ему дознание в интересах Военного министерства.
– Ну, ротмистр, все как я вчера и обещал. Где мой помощник?
– Он уже дома.
– Тогда я пошел. Займусь известным мне дознанием для Военного министерства.
– Удачи, Алексей Николаевич. Не держите на нас зла. Особенно когда станете писать рапорт премьер-министру. Я лишь выполнял распоряжения начальства.
– Передайте от меня привет Челебидаки.
– Передам, – едва заметно улыбнулся полицмейстер."
"Лыков спустился в сыскное отделение. Там все уже знали про новое распоряжение из Петербурга.
Черкасов выглядел особенно довольным.
– Утерли вы нос нашим бонзам, – заговорщически подмигнул он Лыкову. – Так им и надо!
– А Сергей Манолович?
– Переночевал у нас на диване. А утром, как пришла депеша, уехал к себе на Щелаковскую.
– Спасибо, Андрей Яковлевич. Уж вас-то я в рапорте Столыпину точно не обижу.
Губернский секретарь поглядел на питерца с большим сомнением и ничего не сказал.
– Я хочу осмотреть тело Балуцы. И окончательно убедиться, что это он.
– Точно он. Готов Тартаков!
– В каком смысле? – удивился питерец.
Одессит смутился:
– Ну так говорят… Степка лежит в анатомическом покое Одесского военного госпиталя. Это Французский бульвар угол с Пироговской.
– За что подлецу такая честь?
– Для солидности медицинского заключения, – пробурчал Черкасов. – Чует мое сердце, мы еще с этим делом повозимся. Все будут в него лезть, вплоть до… сами знаете кого.
– Ну изувер сдох, черти теперь его собеседники.
