Я смахнула ее ветхой тряпкой и осмотрела свое отражение в полный рост. Приподняла футболку, обнажая укус на животе и под грудью. Ранки почти зажили, но синяки еще хорошо выделялись на бледной коже.
Я смотрела на них, пытаясь определить, что чувствую. Удивительно, но неприятия не было. Это даже не смущало меня, и я была почти уверена, что вновь позволю ему это. Или еще что-то подобное этому.
Я просто знала, что готова дать ему эту потребность.
С трудом отлипнув от зеркала, я опустила футболку и принялась за работу.
Начала с дальних картонных коробок, отсортировывая содержимое.
Не знаю, сколько времени прошло, когда я захотела пить и поднялась на затекшие ноги, стряхивая пыль с шорт. Я уже сделала шаг в сторону двери, как мой взгляд упал на нечто, что привлекло мое внимание.
Я присела на корточки и достала фотографию, уголок которой выглядывал из стопки старых фото. На ней была мама, что и привлекло меня.
Но не только она. Я так же была на изображении. Тут мне лет семь-восемь, и я кормлю жирафа с ладони, который просунул голову сквозь решетку клетки.
Очевидно, мы все же ходили в зоопарк с мамой.
Мама и еще какой-то мужчина стоят чуть в стороне, и головы повернуты в мою сторону. Мама улыбается и кажется даже счастливой, чего никогда не было на моей памяти.
Но не это поражает меня. Я узнаю мужчину рядом с ней, и это не воспоминания из детства. Несколько месяцев назад я видела его фото в интернете. Когда искала информацию об Адаме Эллингтоне, который тогда предложил мне свою сделку, чем ввел меня в ужас.
Мужчина на фото его отец.
Фотография выпадает из моих рук, и я поднимаюсь, но ноги едва держат меня. Хватаясь за предметы по пути, я выбираюсь с чердака и, держась за стенку, спускаюсь по лестнице.
Мне не хватает воздуха, и я прижимаю руки к груди, потому что меня будто рвет изнутри. Мне больно и я готова рассыпаться на части. Мой мир, словно домино, начинает рушиться.
Моя мать и отец Адама были любовниками?
Это с ней он сбежал из страны?
Это из-за нее его мать сошла с ума?
Из-за того, что она разрушила их семью, он стал таким?
Я всхлипываю, обхватив голову руками.
Не могу больше здесь находиться.
Толкаю дверь и едва не вываливаюсь на улицу. Без разбора иду по лужайке, пересекаю дорогу и следую по тротуару, никуда конкретно не направляясь.
Я оказываюсь в небольшом парке, возле детской площадки, где мамы приглядывают за своими резвящимися детьми. Я моргаю, пытаясь вспомнить, водила ли моя мать меня когда-нибудь на такую площадку.
