– Ты решила, что тебе это не надо, я прав? – Губы Адама кривятся в попытке улыбнуться, но каждая черточка его лица пропитана мукой и сомненьем.
Я поджимаю губы и отворачиваюсь, быстро моргнув. Мое горло зудит, и, кажется, что слова застряли где-то на полпути в трахее. Мне больно видеть его в таком состоянии, и мне больно за себя.
Черт возьми, как мы сможем справиться со всем этим, если настолько не уверенны друг в друге?
– Адам, я просто… – Я вновь смотрю на него, и мне хочется плакать.
Почему наши отношения начались так паршиво? Почему мы вынуждены были пройти сквозь череду кошмарных событий, прежде чем поняли, что имеем чувства друг к другу?
Я так сожалею, что наше знакомство и все, что последовало дальше окрашено в такой драматический оттенок с горьким привкусом. И в то же время я понимаю, что именно из всего плохого я смогла отделить те хорошие моменты, за которые стоило бороться.
– Мне нужно было время, только и всего. – Я развела руками, пожав плечами.
– Ты не можешь скинуть на меня эту бомбу и ожидать, что я тут же смерюсь с этим. Это тяжело принять и понять. Но я пытаюсь. – Я глубоко вздыхаю и качаю головой; меня переполняют эмоции, и я не знаю, как правильно передать их. – Это сложно. И мне нужно было время, чтобы просто попытаться уместить в своей голове тот факт, что ты несколько лет был чертовым сталкером, пока я была так беспечна.
Он смотрит на меня исподлобья и долго молчит, отчего я начинаю переминаться с ноги на ногу.
– Хорошо, тебе нужно время, я понял. – Наконец он кивает, но я вижу, как непросто ему принять это. – Но ты могла ответить на звонок, чтобы я, твою мать не думал, что кто-то добрался до тебя и причинил вред!
Адам рассержен, и его челюсть напряжена; руки сжаты в кулаки.
Ох, черт! Об этом я не подумала.
– Я не знаю, что с тобой, – делая глубокий вдох сквозь ноздри, с усилием произносит он. – Это охренеть как выводит меня из себя!
– Извини, – начинаю лепетать я, совершенно растерявшись.
И я вдруг понимаю, как нелегко сейчас приходится Адаму. Он помешан на контроле. Все время, пока длилось наше соглашение, он сходил с ума, если я своевольничала. Я даже носила с собой телефон с датчиком слежения. И вот теперь он был лишен этого. Я была свободной, и я сама решала, как строить свое время.
Адам сходит с ума от того, что – как ему кажется – он больше не может контролировать меня.
