Долгое время я любовался ею издалека, превратившись в настоящего маньяка, выслеживающего свою жертву. Наблюдение за ней стало тем, что скрашивало мою бессмысленную, пустую жизнь. Утром я просыпался с мыслью о том, что в конце этого паршивого дня я увижу ее, хотя она и не будет об этом знать. Я сделаю ее фото, запечатлею ее улыбку и повешу в специально отведенное для нее место. Я буду созерцать ее в самых разных моментах ее жизни, лелея мысль, что однажды она окажется в моих руках, и я буду делать с ней все, что пожелает моя темная, пропащая душа.
А желал я многого. И эти мысли порой были такими темными, такими жестокими, окрашенные в багрянец, что мне и самому становилось не по себе от собственных желаний. Но всякий раз, когда голос разума говорил во мне, я всячески затыкал его и мне это удавалось.
Я хотел ее. Хотел до одурения, до сумасшествия, до зуда в ладонях, дрожи в теле. Чтобы мои руки сжимали ее плоть, оставляя следы на нежной коже. Сдавить ей горло, перекрыв кислород, и видеть, как она будет хватать ртом воздух, пока я буду до одури трахать ее.
Трахать так, как никто прежде и никогда после.
Я хотел ее покорности, ее бунтарства; непослушания и полной капитуляции. Хотел сжимать ее тело до хруста в костях; целовать ее губы до крови, слизывая ее как сладкий нектар. Хотел выжечь на ней свое тавро, чтобы каждый вокруг знал, что она принадлежит мне и любого, кто посмеет посягнуть на нее, ждет непременная расплата.
Но пока она не была моей, и мне приходилось усмирять монстра, который просыпался во мне всякий раз, когда в ее жизни появлялся очередной ухажер.
Неудачники, недостойные ее, на которых она по непонятной мне причине обращала внимание.
Ни одна ее связь не длилась долго – мне приходилось заботиться об этом. Я находил способы убеждать тех глупцов, которые смели вступать с ней в отношения, что им же лучше прекратить это.
Я мог форсировать события, мог сделать ее своей намного раньше, чем это случилось, но тем самым я бы лишь приблизил конец. Ведь теперь, когда она в моей власти, и у нее нет выхода, кроме как подчиниться мне, лишь вопрос времени, когда все будет кончено.
Я знаю, что уничтожу ее, по-другому и быть не может. Но я так же буду уничтожен. Это то, что должно в итоге случиться.
Порой лишь неимоверные усилия останавливали меня от убийства. Я был в агонии при мысли, что кто-то – НЕ Я – находится рядом с ней, касается ее и имеет ее как хочет."
"Однажды я не выдержал и превратил ее очередного дружка в боксерскую грушу.
