Не то, каким я позволяю увидеть себя; не властного, безжалостного бизнесмена Адама Эллингтона, любящего жесткий контроль и хороший трах, который клал на все, кроме собственных пожеланий; которому нет никакого дела до того, что думают о нем окружающие.
Я сам создаю правила, угодные мне и заставляю жить по ним всех, кто окружает меня, кто зависит от меня.
Мудака, как сказала бы Грейс.
Я усмехнулся, вспомнив это прозвище, которым она окрестила меня. Одно слово – но такое меткое и верное.
Это все было на поверхности, и каждый, кто решался подступить ко мне ближе, мог без труда увидеть это.
Многим хватало ума сбежать сразу же. У некоторых не было выбора, как в случае с девушками, которые временно заменяли для меня Грейс. И они терпели все, что я вываливал на них, при этом прося еще и еще, хотя порой я сам удивлялся, как долго можно терпеть такое скотское отношение?
Но они терпели, и в итоге все оказывались в моих ногах, что лишь раздражало, и не вызывало никакой жалости или сочувствия к опустившимся, несчастным созданиям.
Они становились неинтересны мне так быстро, что я перестал запоминать их имена. Я без сожаления давал им отставку, не волнуясь, как они будут налаживать свою жизнь после того, как я превратил их жизнь в хаос. Между нами все было честно с самого начала, и я никогда ни одной не обещал каких либо серьезных отношений с обязательствами.
Для меня это было не возможно.
Я был потребителем, а они товаром. Без оговорок.
Смерть Камиллы стала полной неожиданностью. Я знал, что она была в плохом состоянии, когда я прекратил всякий контакт с ней.
Но суть в том, что я просто плевал на это. В моей жизни больше не было места для этого человека, и я без колебаний вычеркнул ее из нее.
А потом она покончила с собой, прыгнув с моста. Я испытал сожаление, даже почувствовал некий сдвиг внутри, но быстро взял себя в руки, потому что это больше не было моей проблемой. На моей совести уже лежали три загубленные души, и я не собирался брать на себя еще одну. С годами я научился блокировать одолевающее чувство вины, и я поступил так и в этот раз.
Наши отношения были завершены и меня это больше не касалось. Я слишком долго был мертвым внутри, чтобы убиваться из-за глупой девчонки, которая решила так оборвать свою жизнь.
С Грейс с самого начала все было иначе. Она не была бледной копией, которая всего лишь ненадолго заменяла прекрасный оригинал, к которому я пока не имел доступа. Она и была тем самым оригиналом, драгоценностью в прекрасной огранке.
