Да что ж такое, сколько он собрался держать меня здесь? Садист проклятый!
Ужасно хотелось опустить руки, но стоило потянуть наручники, как они плотнее стягивали запястья. Терпеть с каждой секундой было все трудней, и я даже тихонько захныкала, мечтая о том, чтобы размять тело и расслабиться. А еще я немного замерзла. В комнате не было холодно, но я была полностью обнажена, и моя кожа покрылась мурашками.
По моим ощущениям, хотя думать ясно становилось все трудней, прошло не менее двух часов, когда я вновь услышала звук открываемой двери.
Я не знала, радоваться мне этому, или пугаться еще больше. Хотя, благодаря долгому пребыванию в подвешенном состоянии, жуткой ломоте в теле, ноющей боли в мышцах я просто отупела, и страх как-то померк, отступив на задний план. Пошел он к черту, пусть делает что хочет, только снимет меня отсюда.
– Ну что Грейс, с тебя достаточно? – Его вкрадчивый, милостивый голос раздался прямо передо мной. – Надеюсь, ты не потратила это время зря и переосмыслила свои сегодняшние действия?
По всей видимости, он ждал ответа.
Я готова была ему в чем угодно признаться, да хоть в покушении на президента, только бы избавиться от наручников и вновь иметь возможность управлять своими конечностями.
– Да, – предательски дрогнувшим голосом выдавила я, – я подумала над своим поведением.
– И что же?
О Боже, ну что за ужасный человек!
– Я была неправа, – стиснув зубы, процедила я. – Больше никогда не повторю этого.
Он тихо засмеялся.
– Ну, ну, Грейс.
Не слишком раскаявшись, звучит твой голос. – Он поцокал языком, как какой-нибудь строгий учитель. – Думаю, ты не до конца усвоила, что можно делать, а чего нельзя никогда и не при каких обстоятельствах.
О, нет, только не оставляй меня еще тут висеть! Я больше не выдержу!
Я не понимала, что еще он собрался делать, но, очевидно сжалившись, Адам немного спустил цепь, и мои ноги свободно встали на пол, получив небольшое послабление.
Не выдержав, я издала вздох облегчения.
– Наверное, твои руки ужасно болят, – заметил он, совершенно спокойным голосом.
Внезапно что-то коснулось моего лица. Что-то округлое и очень гладкое на ощупь.
– Это трость, – пояснил Адам, хоть я и не спрашивала. – Знаешь, она может быть очень убедительной, – с неким торжеством признался он.
О, нет! Он собрался побить меня тростью? Этого только не хватало!
Я по-прежнему оставалась безмолвной, но мое прерывистое дыхание выдавало мой испуг. Я боялась физической боли.
