Я буквально чувствовала, как его тело вибрирует мощнейшей темной энергией.
Что ему стоило сдерживать себя, сохраняя равновесие? Я хотела забраться ему в голову, просочиться под кожу, чтобы понять, хотя бы попытаться понять то, что движет им. То, что заставляет его быть таким.
Не знала, куда он привел меня, но наконец, мы перестали двигаться, по всей видимости, оказавшись в какой-то комнате. Я слышала, как хлопнула дверь за нами.
Адам выпустил мою руку и, притихнув, я слушала, как он ходит по комнате, что-то делая, что оставалось тайной для меня.
Где-то рядом звякнула цепь, и в моем горле тут же образовался комок.
Цепь? Черт возьми, что он собрался с ней делать? Не меня ли на нее посадить?
В томительном ожидании время размыло свои рамки, и казалось, минуты растягиваются в тревожную бесконечность. Лишенная зрения, я напрягла слух до предела своих возможностей, но понять, что делает Адам, было сложно. Что-то, что, скорее всего мне не понравится. Что-то, что должно будет научить меня не совать нос, куда не надо.
– Знаешь, мы можем обойтись без этого, – хватаясь за последнюю соломинку, дрогнувшим голосом пробормотала я. – Я и так поняла, что не стоит лезть в твои дела. – Я шумно сглотнула: голос плохо подчинялся мне. – Тебе не обязательно доказывать мне это другими способами.
Я слышала, как тихо хмыкнул Адам. Подойдя ко мне, он крепко обхватил пальцами мое лицо, с нажимом провел по губам, наверняка смазав помаду.
– Думаешь, мы можем обойтись без дополнительных мер? – обманчиво-уступчивым тоном спросил он.
Я знала, что он играет со мной, желая продлить мои терзания. Не верила, что он передумает. Слишком велико было его желание воплотить задуманное, чем бы это ни было.
Здесь, сейчас, он был полным обладателем моего тела, моей воли. Я полностью принадлежала ему, и только от него зависело, что будет со мной. Тщетно просить, умолять, плакать. На него не подействует, не стоит тратить силы.
– Нет, Грейс, это необходимо, – не дождавшись от меня ответа, негромко проговорил он. – Для меня это необходимо.
Я старалась не принимать близко к сердцу мрачные нотки, прозвучавшие в его словах. Слишком обреченным казался его голос.
Для него это необходимо? Разве это делается не ради наказания, чтобы я усвоила урок? Нет, конечно же. Он делал это, потому что нуждался в этом, а мое наказание было лишь прикрытием для его извращенного желания.
Я сжала челюсти и старалась не проронить ни звука, когда его руки коснулись моей рубашки, рывком сорвав все пуговицы.
