Я же говорил, что она здесь не только для декора? Это лифт для блюд, подаваемых снизу, с особой кухни.
Я вернулся с одним подносом, потом с другим, вынул охлажденное вино…
— Ну у тебя и чудо-печка, — Мария округлила глаза, глядя на появляющиеся все новые и новые блюда. — Остановись, нам столько не съесть.
— Не зьим, так понадкусаю, — ответил я старой присказкой, садясь за стол. — В конце концов, давай уже веселиться, сессия сдана!
— Технически еще не совсем, но да, можно праздновать. Завтра опротестую решение Пресветлого, так его в душу, и можно гулять неделю до выхода на практику.
Так что, — она подмигнула мне, — у нас будет целая свободная неделя!
— За неделю, проведенную вместе! — я поднял бокал шампанского и стукнулся с Марией. Благородный звон тонкого стекла поплыл по комнате…"
"— Господин Камардин, зайдите, пожалуйста, ко мне, — голос ректора в трубке ласковым назвать было нельзя.
Пресветлый вздохнул, и отложил туго набитый работами портфель. Мысли были дома, где ждали сварливая жена и дочь, которая была один в один похожа на него, только без лысины.
Жена постаралась — сработала как копировальный аппарат. Учитывая противную морду его самого, дочке не ждало ничего хорошего. Пока даже личного дворянства не заслужил, что уж там наследное… Это, кстати, была одна из причин, по которой его пилила жена, бывшая, кстати, его студентка.
Пресветлый шел по коридору, гадая, чем он провинился перед начальством. Вроде все нормально, принял экзамен, правда, поставил пять «неудов», что могло вызвать резкое недовольство вышестоящих.
Но ему было плевать на всех этих светлых-пресветлых, он отрывался на них за неудавшуюся жизнь.
До кабинета ректора он дошел быстро, занятый своими мыслями.
— У себя? — для проформы он спросил у секретарши, и стукнул в дверь. Та даже не успела нажать клавишу поликома.
— Разрешите?
— Проходите, господин Камардин, проходите, — вяло махнул рукой ректор, утопавший в начальственном кожаном кресле. А вот рядом с ним был…
— Здравствуй, Трифон, — с улыбкой поздоровался с ним старый знакомый и сокурсник князь Доброславский.
Камардин с ненавистью и завистью глянул на князя. Ну да, выглядит он значительно лучше, лет на тридцать. Волхвья кровь дает о себе знать. Если бы он остался на кафедре, занять место у Камардина не было бы никаких шансов — проклятый аристо был всегда не просто лучше, а на голову выше его. Во всем — успехе у женщин, спорте, популярности… А особенно — в теорволшбе.
