А теперь сбился и никак не мог поймать мысль, на чём закончил, что говорить дальше…
К счастью, быстро нашёл нужный листок, сухо зачитал основные тезисы, ни на кого не глядя, и отпустил всех на волю осмысливать услышанное.
И её тоже отпустил. С ней он обязательно потолкует, ещё как потолкует, но позже, вечерком. Вызовет к себе в конце рабочего дня, когда окончательно оправится от потрясения и хорошенько обдумает всю эту ситуацию.
Однако пазл сложился — теперь он даже не сомневался, что именно о ней шла речь. Именно она нерадивая, безответственная, готовая ублажать мужчину ради должности и премий.
Ах да, ещё и ненасытная. Всё сходилось.
Но стало вдруг как-то противно, что ли, и досадно. И как она такая могла ему понравиться сначала? Он не знал. Но зато знал одно — работать она здесь не будет.
30
Я не помню, как высидела это совещание. Не помню, о чём Крамер говорил. Не помню, как потом покинула кабинет коммерческого. Наверное, на автопилоте следуя за всеми. Всё это время я находилась в прострации.
Очнулась уже в коридоре, этажом ниже, у дверей уборной. Ноги сами принесли меня куда надо.
На счастье, в уборной никого не было. Вцепившись обеими руками в умывальник, я посмотрела в зеркало и испугалась. Лицо моё было неестественно красным, даже багровым. Будто вся кровь, что есть во мне, прихлынула к щекам, ушам и шее. В висках колотился пульс, и сердце прыгало в груди как припадочное.
Я приложила ладони к щекам — горячие. Открыла холодную воду на весь напор и пригоршнями стала плескать на пылающую кожу, пытаясь её хоть немного остудить.
О, Боже! Боже! Это какой-то немыслимый кошмар! То ночное недоразумение и есть Крамер?!
Но как такое могло произойти?! Как мог он оказаться новым коммерческим директором? Каким ветром его занесло в клуб для дамских утех? Да ещё именно в тот день и час, когда там была я?
Я аж застонала вслух, когда вспомнила, как сама к нему подкатила, как навязалась и, можно сказать, затащила в постель.
Одно то, что я вела себя с ним так бесстыдно и развратно, уже повод умереть на месте.
Так я ему ещё и деньги эти дурацкие сунула.
Когда я не знала, кто он, и свято верила, что больше никогда его не увижу, меня и то тошнило от стыда. А теперь… слов нет. Это просто катастрофа. Не знаю, как я ещё высидела сегодняшнее совещание и не задохнулась от позора.
Зачем? Господи, зачем я послушалась Лёлищу? Зачем потащилась в этот проклятый клуб, чтоб он сгорел…
И что теперь делать? Я же не смогу в глаза ему смотреть.
