— Да ты что? А как же он оказался в «Квине»? — хлопала глазами Лёлька.
— А вот спроси!
— Хотя… если командировочный, то, может, не знал… Наобум забрёл, — предположила она. — А что было-то? Он тебя не обидел?
— Он — нет, если не считать, что обозвал чокнутой и выгнал, когда я ему деньги сунула.
— Так вы с ним всё-таки переспали? И как?
— Не о том речь! Просто это так стыдно было… он мне эти деньги так всунул потом, думала, вообще проглотить заставит. Разозлился на меня, ужас…
— Пфф. Ну надо же какая цаца. Подумаешь, какой щепетильный! Оскорбили его! Радовался бы — секс всё-таки перепал…
— Ну, знаешь, я его понимаю.
Если бы меня кто-то счёл… женщиной лёгкого поведения, я бы тоже… огого как разозлилась. Я бы надавала по щекам наглецу и…
— Не заводись. Вот уж тебя точно никто не сочтёт. Так тебе понравилось, скажи?
— Не скажу. Понравилось.
— Значит, наш не-жиголо был на высоте?
— Ну… — я ни к селу ни к городу вдруг начала краснеть.
— О! — засекла Лёлька, направив на меня палец. — Вижу, было жарко. Ну и не парься! Подумаешь, перепутала, с кем не бывает.
Ты своё получила и бесплатно, хорошо же. А он уж как-нибудь переживёт оскорбление. Сам виноват. Не знает местность — спрашивать надо. Этак можно куда угодно забрести. А какое у него было лицо? Ну, когда ты ему деньги сунула…
Я изобразила как могла, Лёлька заливисто расхохоталась. А смех у неё заразительный. Если ей смешно, то в итоге всем становится смешно, даже если минуту назад было не до смеха.
В общем, молодец она что приехала. Сумела меня убедить, что никакой катастрофы не случилось, можно забыть и не заморачиваться.
К тому же, у меня и помимо этого было из-за чего грузиться — завтра же понедельник. Завтра же к нам явится чёртов Крамер… то есть новый коммерческий директор.
При мысли о нём у меня начинали ныть зубы. Это от сдерживаемой злости. Честно говоря, у меня так впервые — чтобы не видев ни разу человека, не обмолвившись с ним ни словом, я просто клокотала от раздражения к нему.
И даже не знаю, за что больше этот золотой кадр мне неприятен — за то, что украл мою должность, или за то, что благодаря ему меня только ленивый в пятницу не обсмеял.
Было бы просто замечательно, если б ему у нас не понравилось и он вернулся в свою Москву.
Хотя что ему может у нас не понравиться? Его уже ждут, затаив дыхание. И завтра наверняка вся женская часть нашего коллектива устроит парад мод. А всё потому что кадровички сказали, что ему тридцать и он хорош собой — видели его дело в «Босс-кадровике»*.
