— Можно войду? Не в подъезде же…
Я бы сроду её на порог не пустила, но Эллочку как подменили. Обычно Гвоздецкая у нас прямо звезда в зените, а сейчас она казалась какой-то робкой, что ли, неуверенной и несчастной… Кто бы мне сказал, что буду лицезреть такую Эллочку — я бы посмеялась, ни на секунду не поверив.
Но собственным глазам как не поверить? Она топталась на пороге, тискала в руках клатч и смотрела на меня почти затравленно.
— Ладно, проходи. Только быстро, у меня важные дела.
Эллочка грациозно скинула босоножки и почему-то на цыпочках прошла в комнату, быстро огляделась. Я прикрыла ноутбук и плюхнулась на диван, выставив вперёд перевязанную ногу. Она присела на краешек кресла напротив. Взглянула на забинтованную лодыжку и даже изобразила сочувствие.
— Ты одна? А что с ногой?
— Ерунда, небольшое растяжение. Так о чём ты хотела поговорить?
— Ну… я хотела попросить прощения.
— Что? Попросить прощения? — повторила я изумлённо.
Мне послышалось?
Но она лишь смиренно кивнула. Ну нет, наверняка это какое-то представление.
— За что же?
— За всё, ну… за многое. Ксюш, ты можешь мне не верить, имеешь право после всего, что я тебе сделала. Но я, правда, очень раскаиваюсь.
— Скажи прямо, что тебе от меня нужно? — справившись с удивлением, спросила её в лоб.
— Да ничего не нужно, — обиженно вымолвила она и тут же горячо добавила: — Мне просто очень нехорошо на душе! Гнетёт так… как будто камень на сердце… Сплю плохо… Хандра… Вот и подумала, что если извинюсь, то, может, полегче станет.
Я, честно, очень сожалею…
— С чего бы вдруг? — прищурилась я, выискивая в бывшей подруге намёк на театр. — Столько лет тебя это ничуть не волновало, и теперь вдруг такое покаяние…
— Волновало! — возразила она. — Очень даже волновало. Думаешь, если я веду себя порой как сволочь, то у меня совести нет? Да я после того случая со Славиком места себе не находила.
Сразу с ним порвала, хотя он долго меня ещё домогался. Но я так и сказала ему: «Нет, Слава, всё кончено. Я и так лучшей подруги лишилась».
Эллочка, склонив голову, на минуту закрыла лицо ладонями. Затем убрала руки и взглянула на меня с мольбой.
— Боже, мне до сих пор так стыдно! Я так об этом жалею! Если бы только я могла всё исправить… вернуться назад… Ничего бы этого не было, клянусь!
— Ну, допустим, — вздохнула я.
