Несмотря на то, что у меня в животе играл тромбон, я не хотел унижаться до бутерброда. Но Петька Некудыкин смёл свою пайку одним жевком. Надо заметить, что Некудыкина мать неделями не кормила, он только школьными обедами и перебивался. За ним потянул лапу к бутерброду Колька Привалов, потом Кузя. Я сломался последним, но до сих пор помню восхитительный вкус той чайной колбасы с мелкими кусочками жира.
Потом мы все вместе ликвидировали следы разгрома, а в понедельник Зоя Александровна повела нашу группировку к себе в коммуналку, накормила гречневой кашей и усадила делать уроки.
С тех пор так и повелось: нехитрый обед и уроки с ликвидацией безграмотности. — Глаза мужчины повлажнели. — Понимаете, для человека очень важно знать, что есть тот, кто даст тебе тарелку горячей каши и стакан сладкого чая.
К пятому классу мы все нагнали школьную программу. Но Зоя Александровна не бросила нас и в средней школе. Когда дурили — и такое бывало, разыскивала нас по подвалам, вытаскивала за уши из неприятностей, ручалась за нас перед директором.
Да что там говорить! Мы ей по гроб жизни обязаны! Некудыкин сейчас главврач областной больницы, Колька Привалов — бери выше — работает в министерстве, Кузя, — мужчина коротко хохотнул, — полковник полиции, ну а ваш покорный слуга — телепродюсер.
— Вы сохранили отношения с мамой? — поинтересовалась Рита.
Мужчина хмыкнул:
— А родителей, как и Родину, не выбирают. Стараюсь принимать мать такой, какая есть, но… — он поднял вверх указательным палец, — но с шестнадцати лет живу отдельно! За сим откланиваюсь.
Что-то я разболтался. Правда, у меня есть алиби: ваше лицо располагает к откровенности.
Шутливо щёлкнув каблуками, он застучал вниз по лестнице за букетом цветов, а Рита загребла посылку в охапку и почапала на двенадцатый этаж к адресату Калошиной.
— Зоя Александровна, откройте, пожалуйста, вам посылка из Уренгоя от Петра Ивановича Некудыкина.
Пока Рита удивлённо вглядывалась в жирно написанные буквы, со стороны лифтовой шахты раздалось хриплое урчание механизма, и Рита подумала, что мужчине с букетом цветов повезло больше, чем ей.
* * *— Никита, это Рита. Как дела?
Она замолчала, и Никита зажмурился от опасения, что её голос исчезнет из эфира. Она позвонила вовремя, как раз в тот момент, когда он отчаянно нуждался в паре добрых слов.
— Прекрасно! — Он подумал, что его нынешнее положение трудно назвать блестящим, но жизнь всё равно чудесна хотя бы потому, что в ней есть вера, надежда и, конечно, любовь.
