Вон и солнце светит, медленно поворачивая штурвал по курсу к весне.
Стоя у могильника со страусами, он окинул взглядом запертый дом с опущенными железными шторами. Когда сойдут снега, холм покроется свежей травкой с брызгами мать-и-мачехи. Он внезапно улыбнулся:
— Рита, ты помнишь, когда мы увиделись в первый раз?
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Подумал про весну и сразу вспомнил тебя. Посмотри, мы знакомы уже почти целый год. Как ты смотришь, чтобы это дело отметить?
— Я рада, что у тебя хорошее настроение, — проговорила Рита после паузы.
— После того, что случилось в твоём хозяйстве, я беспокоилась.
Она беспокоилась! Беспокоилась!
Сорвав с головы шапку, Никита подбросил её вверх, поймал и снова нахлобучил.
— Рита, я завтра буду в Петербурге, можно к вам зайти?
— Разве ты знаешь, где я живу? Ах, да, ёлка! Я забыла. Хорошо, приходи часам к семи. Я испеку пирог.
— А я принесу торт.
Она засмеялась:
— Боюсь, что Гале с Ромой это не пойдёт на пользу.
— Я всё равно принесу.
«Удивительно, какой властью над человеком обладают звуки, сотканные в слова, — подумал Никита. — Только что на душе было пусто и серо, прошло десять минут разговора, и хочется петь, а мир сияет яркими красками. — Он заметил цепочку заячьих следов на белом полотне снега и то, как набирается синью небо над еловой зеленью кромки леса. — Прощай, улетевшая мечта о страусиной ферме, я к тебе ещё вернусь».
В сумке с ноутбуком лежало заявление в квалификационную комиссию адвокатской палаты для сдачи экзамена на адвокатский статус. Необходимость заработка снова толкнула его в юриспруденцию. Никита задумался: а может быть, так оно и надо — стать адвокатом? Ведь для чего-то судьба взяла его за руку и повела по новому кругу.
Никита поднял воротник и пошёл к машине. Выходит, он снова вернулся к камню на перепутье, прямо уже ходил, налево тоже, оставался путь направо.
Что там было написано у Ильи Муромца? «Направо пойти — женатым быть»? Он запрокинул голову и рассмеялся, услышав, как в ответ с сосулек на крыше застучала мартовская капель.
* * *"
"— У меня две руки, две ноги, родители и дети живы, есть крыша над головой, и я не голодаю. Слава Богу за всё, — произнесла Рита перед тем, как шагнуть из дома в серую хмурь с обильной моросью — предвестником ранней весны.
