Сначала качнулась занавеска, потом мелькнула короткая тень, затем в люстре вспыхнула ещё одна лампочка, и наконец, к его удовольствию, за стеклом промелькнула зелёная макушка ёлки.
Засунув руки в карманы, он постоял ещё немного — уж очень хорош был этот зимний вечер с невесомым танцем снежинок вокруг фонарей. Зима в городе и зима в лесу — две совершенно разные ипостаси, но каждая хороша по-своему. Лениво подумалось, что пора позвонить Егору на ферму, сообщить, что задерживаться не будет и приедет завтра утром, привезёт обещанные запчасти для измельчителя корма и дополнительный электрообогреватель в коттедж.
На сон оставалось часов пять. Надо бы заставить себя лечь, но совершенно не хочется. Сейчас бы в кухню с запахом пирогов, чтобы в головокружительной близи увидеть Ритины глаза, благодарные и сияющие. Но его появление разрушило бы иллюзию Рождественского чуда и им обоим стало бы неловко. Хотя жаль, что ему не дано участвовать в предпраздничной суете.
Никита подумал, что мог бы научить Рому делать рубиновую звезду на макушку ёлки, а после полуночи переодеться Дедом Морозом с бородой из ваты и раздать подарки.
Обидно, что калитка в уютный мирок по ту сторону окна пока закрыта.
— Пока! — уточнил он для себя. — Навязываться не буду, но вполне может быть, что в один прекрасный день я смогу положить под ёлку пакеты с подарками и для детей, и для жены."
"Конечно, ёлкой сейчас никого не удивишь, но та, что была прислонена к дверной притолоке, выглядела сказочной красавицей. Пока он нёс её от машины до подъезда, несколько человек спросили, где купил, а молодая женщина с коляской остановилась и по-детски приоткрыла рот от восхищения.
Эту ёлку Никита заприметил после снегопада, когда бегал на лыжах до посёлка. С ночи слегка пуржило, осыпая лес грудами серебра, а на обратной дороге снегопад прекратился и выглянуло солнце. Взобравшись на пригорок, он обозрел окрестности. На самой верхушке снег под ногами был цвета сахарной пудры, чуть подсвеченный розоватой корочкой плотного наста. Ниже, сбегая к полосе леса, снег постепенно набирался небесной голубизной, темнел и у подножия елей внезапно превращался в фиолетовую волну, которая разбивалась о невысокую пышную ёлочку в белой шапке.
Тогда он первым делом подумал о Рите, о новогоднем подарке и о том, что у одинокой женщины, наверное, не очень много помощников.
* * *Густо-зелёные ветки были такими пышными, что издалека ель выглядела разлапистой сосёнкой, какие иногда встречаются на хорошо освещённых местах.
