— Родненькая моя, родненькая… — Всхлипывая, он сморкался в фартук, пахнущий подсолнечным маслом и хлебом, и беспрестанно твердил то, что лежало сейчас на сердце: — Родненькая моя, родненькая.
Твёрдыми ладонями мама Вера гладила его по стриженой голове, по ушам, по плечам и тоже плакала, не то от счастья, не то от сожаления, что между двумя мужчинами выбрала не бравого лейтенанта Чураева, а нескладного паренька с испуганными глазами и тонкой шеей, и теперь коротает вековухой недолгий бабий век.
Прищурившись, Фриц Иванович посмотрел в сторону леса, словно бы ожидал, что тот самый паренёк вот-вот выйдет ему навстречу, да не один, а за руку с соседской девчонкой.
Полинка имела тощие косицы, вредный характер и ехидные карие глаза, в которые он влюбился в последнем классе.
Воспоминания о Полине всегда оставляли после себя болезненное ощущение былой раны.
Фриц Иванович встал на ноги и потянул за собой санки с привязанным топором. Завтра он вернётся в город не один, а вместе с красавицей-ёлочкой.
* * *Рита не успела среагировать, когда около двери раздалась короткая трель электрического звонка.
С криком «Мама, я подойду!» Рома её опередил.
— Спроси, кто там! — Рита доставала бельё из стиральной машины и держала на весу тазик, откуда свешивался рукав Галиной блузки.
— Ага!
Рита поставила тазик на табурет и обтёрла руки о полотенце.
— Иду, Ромочка!
Она заторопилась, потому что услышала щелчок замка. Сколько раз запрещала детям самостоятельно открывать дверь — и всё бесполезно, хоть кол на голове теши.
"
"Её насторожил озадаченный вид Ромы, который стоял на пороге и смотрел в одну точку.
— Рома, что случилось?
Он сделал круглые глаза:
— Мааам.
— Кто? Кто там?
— Не кто, а что, — сказал Рома. — У дверей опять стоит ёлка.
* * *— А почему у вас две ёлки? — спросила Лина, едва войдя в комнату. Широко раскрыв глаза от удивления, она осмотрела импровизированный лесок с плюшевым мишкой на детском стульчике и зайцем в плетёной корзинке.
Всю дорогу из детского дома она молчала, комкая в руках свой рюкзачок, набитый чем-то мягким и лёгким, и лишь на подходе к дому подняла голову:
— Я завтра поеду обратно?
— Нет, — оптимистичным голосом сказала Рита, надеясь, что Лина не уловит в интонации нотки тревоги.
— Тебя отдали нам на все каникулы.
Она сама боялась своего решения, потому что второго числа надо выходить на работу, а значит, дети будут дома одни. Удивительная безответственность с её стороны, если учесть Линины непредсказуемые выходки.
