Куда же он их положил? Может быть, в стол? Или в шкаф? С лёгкостью переносясь в прошлое, память упрямой ослицей отбрыкивалась от настоящего. Салфетки обнаружились на книжной полке между энциклопедией и детективным романом.
Покойная жена стойко придерживалась столового этикета и никогда не забывала поставить рядом с тарелкой салфетку, затейливо сложенную пирамидкой. Даже когда они жили в общежитии, Фриц Иванович неизменно находил красиво накрытый стол с плетёной хлебницей и хрустальной солонкой.
Хлебница с солонкой были единственными, что сохранилось в семье жены после войны и эвакуации. Подумав, Фриц Иванович достал с полки солонку и торжественно водрузил её на почётное место рядом с пирогом, очень уж захотелось прикоснуться к дорогой памяти ангела Леночки.
Женился Фриц Иванович поздно, уже будучи диссертантом, и не по любви, а от одиночества.
Друзья и сослуживцы ближнего круга общения создавали семьи, заводили детей, ели тёщины блины и обсуждали, чья жена лучше закручивает помидоры или солит капусту.
Порой их маленькие семейные радости проходили испытание ссорами. Кое-кто из знакомых успел жениться, развестись и снова вступить в брак, он же всё не мог пережить крах первого сильного чувства к Полине, Поленьке, и душевно маялся то ли от чувства собственной вины, то ли от того, что несправедливо обижен.
Поэтому, когда дамы с кафедры шепнули Фрицу Ивановичу, что аспирантка Леночка смотрит на него с восхищением, он не стал тянуть кота за хвост, а купил букет цветов, шоколадку «Алёнка» и сделал ей предложение.
Леночка носила толстую русую косу, имела голубые глаза и мягкий характер. Он старался, очень старался стать хорошим мужем, но каждый раз, едва надо было произнести самые важные слова, замыкался и молчал, потому что не хотел обманывать. Чудо произошло после рождения дочери: Фриц Иванович понял, что влюблён в свою жену словно новобрачный. Душа в душу они прожили больше пятидесяти лет, пока в один ненастный день Леночка не прилегла отдохнуть после обеда и больше не проснулась.
"
"Разногласий с детьми по месту упокоения не возникло: Смоленское, только Смоленское — сердце Васильевского острова. На Седьмой линии семья жены провела страшную блокадную зиму и смогла выжить; вдоль Восемнадцатой линии они любили гулять до набережной; недалеко от Среднего проспекта было кафе, где справляли свадьбы детей и иногда позволяли себе забрести на чашечку кофе.
