Никита сразу взял себе за правило не лениться и вести бизнес с образцовым порядком и в хозяйстве, и в документах, тем более, что нотариальное прошлое приучило к педантичности.
Таблицы, графы, цифры, деловая переписка — пальцы летали по клавишам со скоростью триста знаков в минуту. Он печатал слепым методом, успевая поглядывать в окно, как идёт строительство зимних вольеров. Работали ребята на совесть, можно сказать играючи, да так, что у Никиты стали зудеть руки взять бензопилу и с лёгким взмахом распластовать стопку-другую тёсаной доски с сухим смолистым запахом.
Пусть бы она увидела…
«Стоп, — мысленно приказал он себе. — Что значит “она увидела”? Кто она?»
Никита снова склонился над клавиатурой, но вбил цифры не в ту строку и с досадой поморщился. Давно прошли те времена, когда мысли о женщине сбивали его с ритма. В последние годы дамы пересекали его жизненный путь наподобие ярких тропических бабочек, предназначенных для украшения мира. Улетела одна, прилетела другая, ещё ярче и привлекательнее. Он изначально не планировал с ними длительных отношений, и главное — не хотел ни с одной из них вместе стареть! Пожалуй, для него это был главный критерий полноты чувств.
Ждал, что появится женщина, в которой ему будет дорога каждая морщинка на излёте бровей и каждый седой волосок на висках. Как там в песне? «Но ты, моя любимая, как прежде, лучше всех».
Перед отъездом из города он очистил память своего телефона от ненужных связей, мечтая хотя бы несколько лет провести в душевном равновесии.
Никита увидел, что строители стали подводить стропила, и обрадовался возможности оторваться от дум.
Физическая работа утомляла тело, но освежала душу. Нотариусам, даже бывшим, очень полезно размять мышцы, если они с утра успели раздать корм страусам и вычистить загоны.
— Ребята, погодите, я с вами!
На ходу надевая рабочие рукавицы, он выскочил на улицу, получив в лицо тугой удар ветра, и внезапно загадал:
«Если я случайно встречусь с ней ещё раз, то женюсь!»
Спонтанная мысль ошеломила категоричностью, но проведя несколько секунд в раздумье, Никита осознал, что ещё никогда не был так уверен в правильности своего решения.
Только с ней — тихой, нежной, но стойкой, он хотел засыпать и просыпаться, провожать детей в школу, болеть и выздоравливать, смеяться и плакать — в общем, жить вместе до старости, как заповедано мужчине и женщине.
Зажмурившись, он нараспев произнёс её имя со своей фамилией:
«Маргарита. Маргарита Волчегорская». Звучало красиво и гармонично.
