Именно здесь, на этом самом пятачке, весной она столкнулась с Никитой. Сейчас островок зелени был полностью уничтожен пешеходами, но следующей весной на нём обязательно должны проклюнуться упрямые ростки мать-и-мачехи.
Воспоминания о том, как неуклюже Никита топтался около крыльца, заставили её сначала улыбнуться, а потом нахмуриться. Глупая, возомнила, что интересный мужчина обратил на неё внимание. Да он просто чисто по-человечески пожалел бедную одинокую вдову и её детей.
У перехода Рита прибавила шаг, потому что время поджимало.
Жильцы ещё не разъехались на работу, и к подъездам пришлось пробираться, лавируя между авто, запрудивших мостовую.
— Войдя в подъезд, как следует осмотрись, — в утреннем инструктаже наставляла Павлина Егоровна, — а то, бывает, наркоман в углу затаится или хулиган. Тюкнет тебя по голове и заберёт сумку. А нам потом за письма отвечай. А уж когда во второй заход пенсию понесёшь, то тут вообще не зевай. По-хорошему, мы, почтальоны, должны как инкассаторы с охраной ходить, но от министерства разве чего дождёшься… — Она махнула рукой, обрисовывая полностью безнадёжное состояние дел.
На всякий случай Рита прижала сумку покрепче. К счастью, первый же подъезд был с консьержкой, которая невозмутимо пила чай из огромной кружки. Прежде чем допустить Риту к почтовым ящикам, консьержка учинила форменный допрос:
— Ты новый почтальон? Всегда ходить будешь или сменная?
— Всегда.
Она молча измерила взглядом Ритину вельветовую куртку с джинсами, итальянские прогулочные туфли, уже изрядно поношенные, и милостиво разрешила:
— Раскладывай.
Со стуком поставив кружку на стол, она выплыла из конторки и встала рядом:
— Ты гастерша, что ли?
Рита достала пачку писем.
— Простите, кто?
— Ну, приезжая, — уточнила консьержка. Она следила за руками Риты, как кошка за мышкой.
— Нет, местная, живу в соседнем доме.
— А сюда что пошла? — консьержка кивнула на почтовую сумку.
Она мешала сосредоточиться, и Рита начала сердиться, но заставила себя улыбнуться:
— От скуки.
— Правда, что ли? Ну и ну! Будь пенсия побольше, я с дивана бы не встала. Я за всю жизнь на фабрике знаешь как наработалась? По горлышко. Сама-то я деревенская. А ты тоже деревенская?
— Городская.
— Ну надо же, а по виду не скажешь.
«Это уж точно», — подумала Рита, засовывая в ящик журнал «Мурзилка». Да-да-да! Тот самый журнал из далёкого солнечного детства. Когда Рита клала его в сумку, то не удержалась и погладила глянцевую обложку с ярким рисунком на обложке.
