Раненых было очень много, и при их появлении они приподнимались на локтях и провожали взглядами. Фриц вжал голову в плечи, стараясь стать совсем крошечным, как делал во время обстрела или бомбёжки. Главное, что уловил его нос, — был запах пищи, поэтому всё остальное перестало иметь значение. Когда перед ним поставили тарелку каши, он внезапно забыл о существовании ложки и стал быстро и жадно лакать через край густую массу с невероятным запахом тушёнки и лаврового листа. Фриц только не понял, почему женщины, стоявшие вокруг, смотрели на него и плакали.
* * *Перед сном Рита долго смотрела на икону Ксении Блаженной и пыталась представить, как святая, хрупкая и усталая, в мужской одежде бродит по улицам Петербурга. Много лет, год за годом.
В лицо ей хлещет суровый ветер с дождём, она дует на озябшие пальцы, крестится на храм и птицей кружит вокруг Невы, оставляя на мостовой клочья своей души. Хотелось ей помочь, накормить, обогреть и приютить. Должно быть, счастливы те семьи, чьих предков в своё время благословила тонкая женская рука, иссушенная тяжестью добровольного бремени.
Когда Рита возвращалась мыслями к часовне на Смоленском кладбище, то всегда вспоминала родителей. Она корила себя за то, что целый год не видела маму и папу. Не должны дети и родители жить далеко друг от друга, ведь им дано так мало времени побыть вместе.
«Ксения, милая заступница, умоли и упроси за моих любимых», — повторяла она про себя до тех пор, пока не заснула. Разбудил телефонный звонок. Рита слепо зашарила рукой по тумбочке у кровати.
Сколько сейчас времени? Час ночи? Два? Три?
Чтобы не разбудить детей, она в одной рубашке выскочила на улицу, тускло расцвеченную светом луны. Сырые доски ожгли босые ноги ночным холодом.
— Алло, слушаю.
Сначала в трубке слышались сдавленные рыдания мамы. От ужаса Ритино сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.
— Мама! Мама!!! Что случилось?!
— Рита, Риточка… — Мама, всегда спокойная и весёлая, рыдала в голос.
— Риточка, всё хорошо. Теперь действительно всё хорошо. Папу привезли из операционной, и доктор сказал, что жить будет долго.
Одной рукой Рита нащупала стул и опустилась на сиденье.
— Вы в больнице? Почему? Ты же говорила, что вы с папой едете в санаторий?"
"— Я тебя обманывала, ведь у вас и своих проблем хватает, — зачастила мама, — в последний год папе было плохо, очень плохо. А вчера он стал задыхаться, и я вызвала «Скорую». — Мама громко высморкалась.
