Постояла, глядя, как над кронами трёх старых тополей плывут облака. Тополя росли ровным треугольником, и в пространстве меж ними по обломкам чугунного креста угадывалась старая могила. Рита подумала, что в следующий раз обязательно положит на неё пару цветов.
Разговаривать с Виктором больше не хотелось. О чём говорить, если вся их жизнь была ложью? Упрекать, жаловаться? Она бы и в семейной жизни не стала устраивать скандал, собрала бы детей в охапку да уехала к родителям.
За зиму песок на могиле осел.
Придётся заказывать подсыпку, а это снова деньги. Закрыв лицо руками, Рита попробовала отрешиться от настоящего и вспомнить себя с фатой, в белом платье, взволнованную и восхищённую. Но вспоминалось лишь сухое выражение лица регистраторши во Дворце бракосочетаний и то, что Виктор едва не уронил обручальное кольцо. Она успела поймать его на лету.
— А у тебя хорошая реакция, — шепнул он ей на ухо во время поцелуя.
Рита вздохнула: наверное, они поженились только ради того, чтоб на свет появились Галя с Ромой.
Она шла медленным шагом, когда её обогнала пожилая женщина в скромном, но добротном полупальто немаркого серого цвета.
«Сейчас спросит, как пройти», — подумала Рита.
И точно, женщина остановилась и требовательно спросила:
— Где здесь дорога к святой?
«Дорога к святой…» — Рита внутренне усмехнулась. Сформулируют же такое. Если бы знать, где она, та дорога и, главное, как суметь по ней пройти?
* * *Двумя пальцами, словно боясь обжечься, Марина Ивановна достала из коробочки на столике клочок бумаги и уселась на скамейку.
«Дорогая Ксения Григорьевна…» — Карандаш споткнулся, и Марина Ивановна надолго задумалась. Пожалуй, обращение «дорогая» это слишком. По опыту административной работы Марина Ивановна не раз читала на прошениях «дорогой профком» или «дорогая инспекция». Обычно после этого члены комиссии крутили пальцем у виска и рассматривали заявление в самую последнюю очередь. Чтобы адресат отреагировал правильно, просьбу надлежит излагать конкретно и кратко.
Марина Ивановна перевернула записку и вывела: «Уважаемая Ксения!» Нет, так слишком казённо. Она скосила глаза на девушку, которая, обливаясь слезами, строчила листок за листком, и с осуждением покачала головой. Эмоциональные многостраничные послания — наихудшее из зол в личных заявлениях.
Девушка сложила листок, поцеловала бумагу и пошла к чёрному металлическому ящику, куда опускают записки.
