— Я немедленно звоню твоей матери! — Директриса задыхалась, и её полная шея была густо-малиновой, как у индюшки. — У меня слов нет! Будь моя воля, я тебя выпорола бы.
— А я ребёнок индиго, — сказала Лина, чтобы прервать поток слов.
Поперхнувшись на полуслове, директриса так смешно раскрыла рот, что Лина расхохоталась:
— Ой не могу, ой умираю!
Она смеялась, смеялась, смеялась и не могла остановиться, хотя от смеха заболели живот и щёки, а из глаз потекли слёзы.
— У девочки истерика! — произнёс чей-то голос.
Поглощённая смехом, Лина не уловила, был этот голос мужской или женский, а может быть и детский, пока не очутилась лицом к лицу с новым учителем физкультуры. Крепкими пальцами он взял её за плечи, слегка встряхнул и сказал:
— К тебе летит зелёный кот.
Чтобы осмыслить неожиданную фразу, Лина на мгновение остановилась и вдруг поняла, что сильно устала, словно залезала не на легковую машину, а на крышу огромного небоскрёба.
Физкультурник внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:
— Ну, и зачем ты это сделала?
У него были спокойные серые глаза, серые волосы с короткой стрижкой и приятное лицо из тех, которые не запоминаются с первого раза.
Учитель Лине понравился, и если бы рядом не стояла директор школы, а охранник не метал разъярённые взгляды, она придумала бы для ответа что-нибудь интересное. Но распинаться перед директрисой не хотелось, тем более, что та уже поднесла к уху трубку телефона и отрывисто сказала:
— Светлана Кирилловна, у нас ЧП! Нет, Лина жива-здорова, даже слишком, но нам с вами необходима срочная встреча.
* * *"
"Чудесный весенний день кружил над городом тёплым ветром. Солнечными бликами сияли свежевымытые окна в домах. И куда ни глянь: дети, дети, дети. Дети в колясках, дети в песочницах, дети на велосипедах, дети на роликовых коньках. Удивительно, откуда их сразу столько высыпало? Улица звенела людскими голосами и фырчала автомобильными двигателями. Покой был лишь там, за кладбищенской оградой. С тех пор как Рита узнала про измену Виктора, она избегала заходить на Смоленское кладбище, а тут вдруг захотелось отрешиться от суеты и попробовать переломить себя.
Хочешь — не хочешь, а Виктор отец её детей, и грешно вот так, навсегда, вычеркнуть его из их памяти. У цветочного магазина она немного поколебалась — покупать цветы или не покупать, и в итоге решила, что хватит простого посещения с целью уборки мусора. Цветы пусть дарят другие.
У могилы она пробыла минут пять, не больше.
