Вы смогли установить конкретных людей, с которым встречался организатор этого террористического акта?
— Пока нет, — спокойно ответил Дронго, — но я собираюсь лететь к нему в колонию.
— Каким образом вы это устроите? — поинтересовался Штаркман. Он налил себе водку в рюмку и поднял ее: — Ваше здоровье!"
"— Ваше здоровье! — ответил Дронго, поднимая свой стаканчик текилы. Он выпил его наполовину, закусил лимоном с солью и продолжил: — Я собираюсь отправиться туда как представитель семьи Шовдыговых. Получил разрешение у его сестры, все официально оформил, — солгал он.
— Семья может нанять юриста для защиты интересов своего родственника, что мы и сделали.
Он внимательно следил за выражением лица Штаркмана. Тот спокойно воспринял это сообщение, и Дронго подумал, что игры всех спецслужб мира бывают достаточно показательными. И, конечно, его собеседник с согласия Блехермана играл в собственную игру. Ведь он должен понимать, что юристом семьи не может быть иностранец, ни при каких обстоятельствах, но не задавал ненужных вопросов.
Значит, его устраивало такое положение. Значит, израильтяне уже понимали, что эксперты действуют под наблюдением российских властей. Понимали и не возражали. И это было самое интересное.
— Значит, вы полетите к нему? — задумчиво проговорил Штаркман.
— Придется лететь. Иначе мне с ним не встретиться.
— Я вас понимаю. Полетите один или с Вейдеманисом?
— Боюсь, что один. Нас двоих просто не пустят в колонию. И это вызовет ненужные подозрения.
Ваше здоровье! — поднял он свой стакан текилы, выпивая оставшуюся часть.
Штаркман тоже налил себе еще водки. Тем временем официант принес заказанные горячие блюда — рыбу для Штаркмана и курицу для его гостя.
— Вы считаете, что вам удастся выйти на возможных заказчиков? — уточнил Штаркман. — Или все это бесполезно?
— Если бы было бесполезно, я бы не стал даже пробовать, — ответил Дронго. — Судя по разговору с женой Захохова, там были убедительные доказательства его причастности к этому взрыву — отпечатки пальцев на деталях собираемого «пояса смертника».
Несколько странно, что отец двоих подростков-сыновей, который совершает богоугодный хадж, соглашается принять участие в таком варварском акте и даже готовит бомбу вместе со смертником.
— Ничего странного, — мрачно возразил Штаркман, — обычный мусульманский фанатик. Извините, что я так говорю, не хотел вас обидеть.
— Именно поэтому я и задаю ненужные вопросы.
