— Обойдемся, — строго отчеканил Дронго. — Я только хотел объяснить вам, с какими проблемами вы могли столкнуться в случае нашей ликвидации. Это было бы непростительной ошибкой, господин генерал.
— Не нужно говорить мне об ошибках, — прервал его хозяин кабинета. — Я действовал во имя своей страны, а вы — во имя денег. Большой суммы денег. У нас разные идеалы, господин эксперт."
"— Нет, — возразил Дронго, — у вас были свои корыстные мотивы. Продвижение по службе, награды, звания, отличия. Вы меньше всего думали в тот момент о страданиях отца, потерявшего дочь.
Или о страданиях родных и близких всех, кто погиб в результате этого взрыва. И не нужно попрекать меня деньгами. Свой гонорар я не получу, Блехерман мне его просто не заплатит, и вы об этом прекрасно знаете. Поэтому не нужно меня упрекать. И уж тем более не нужно прикрываться громкими фразами о любви к Родине. Хотя я вас не обвиняю. У нас с вами такая работа. И не только у нас, генерал. Политики совершают гораздо большие подлости во имя интересов своей страны.
Иногда надуманных или мнимых, но совершают. Сколько людей погибает, когда на одной чаше весов престиж государства, иногда ложно или неправильно понятый политиками, а на другой — жизнь сотен тысяч людей. А вот великий русский писатель Достоевский считал, что мировое счастье нельзя построить даже на слезинке одного ребенка. Вы явно не соответствуете его постулатам. Хотя справедливости ради признаюсь, что и я далек от его идеалов. Вот такая работа и у вас, — повторил Дронго.
— Часто дурно пахнущая и не всегда отличающаяся нравственностью. До свидания, господин генерал.
Больше не было сказано ни слова. Дронго поднялся, молча поклонился обоим каким-то театральным жестом и, повернувшись, пошел к дверям. Богдановский подумал, что сейчас самое удобное время его пристрелить, и посмотрел на ящик своего стола, где лежал пистолет. Потом взглянул на Савченко. Очевидно, в его взгляде что-то мелькнуло, если полковник все понял и отрицательно покачал головой. Дронго вышел из кабинета.
— Мерзавец, — уже успокаиваясь, проговорил генерал, — как он всех обманул! Сумел провести и нас, и израильтян. Как вы думаете, он сдержит свое слово?
— Я в этом уверен, — ответил полковник, — и он прав. Не в наших интересах его ликвидировать. Хотя бы пока, — добавил он через секунду, чтобы успокоить своего шефа.
Интерлюдия
Дронго вышел на улицу. На противоположной стороне его ждал Эдгар Вейдеманис.
— Зачем ты сюда приперся? — строго спросил эксперт.
