Мы это тоже сознавали. И спасали людей. Сотни других людей. После ареста группы Шовдыгова мы предотвратили еще восемь подобных терактов. Я думаю, что в общей сложности мы спасли тысячи людей. У нас просто не было другого выхода. Мы не имели права подставлять агента, который давал такую ценную информацию. А насчет немцев вы не правы. Это не было нашей целью. Получился своеобразный побочный эффект, которого никто особенно не ждал.
Наступило тяжелое молчание.
— Почему вы молчите? — не выдержал генерал. — Вы сознаете, какой ураган могут вызвать ваши слова, если вы выйдете живым из этого кабинета? Вы же умный человек и должны были просчитать все варианты вашего откровения.
— Он неожиданно понял, что именно сказал, и вопросительно, даже немного испуганно посмотрел на сидевшего гостя. — Вы не могли не понимать, что мы не позволим вам разглашать подобную информацию, — продолжал, задыхаясь от волнения, Алексей Федорович, — вы не настолько наивный человек, чтобы прийти к нам и обвинить нас в организации взрыва и убийствах.
Вы прекрасно сознавали, чем это может для вас закончиться. И все-таки пришли. Значит, у вас есть козырь в рукаве. Иначе вы не посмели бы сюда явиться."
"Савченко наконец понял, о чем говорит генерал, и даже привстал от волнения. Этот эксперт не был сумасшедшим, значит, он действительно на что-то рассчитывал.
— Вы уже передали этот материал израильтянам? — спросил он упавшим голосом. — Он уже у них?
— Вы правда считаете, что я способен на такую подлость? — возмутился Дронго. — Для чего? У меня нет никаких счетов с вашей спецслужбой, даже несмотря на угрозы, которые прозвучали несколько минут назад в мой адрес.
Я ведь понимаю ваши мотивы. Мне они не очень нравятся, но я их понимаю. Надеюсь, это выглядит не очень патетически, если я вспомню, что мы все жили в одной стране. И я люблю вашу страну. Не всегда соглашаясь с вашей политикой, я очень ценю вашу литературу, культуру, музыку. Неужели вы действительно полагаете, что я могу пойти на разглашение этой информации? Даже если мне заплатят три миллиона Блехерман? Я прекрасно осознавал, когда просил об этой встрече, что после нашего разговора могу выпасть из окна или поскользнуться на лестнице.
Именно поэтому я принял меры. Конверт с моим признанием уже находится за рубежом. Если в ближайшие несколько месяцев со мной или с Эдгаром Вейдеманисом что-либо случится, этот конверт будет вскрыт и копии пойдут во все центральные европейские газеты.
— Вы нас шантажируете? — гневно спросил Богдановский.
