Измученность, озлобленность и невыносимую усталость. Боже, я так устал!
Припарковавшись возле дома, я глушу двигатель, но остаюсь сидеть. Я слишком измучен, чтобы двигаться, и мне очень стыдно за то, как я себя вел.
Пару минут мы сидим в тишине, пока Кеннеди не выходит из машины и, обойдя капот, открывает мне дверцу.
– Давай, – говорит она, стоя в этом красивом белом платье.
– Я собирался открыть тебе дверь. Ты не дала мне шанса.
На ее губах появляется понимающая улыбка.
– Если ты продолжишь здесь сидеть, то заснешь.
Она берет меня за руку и ведет ко мне домой, как будто бывала здесь бесчисленное количество раз и знает что к чему. Это мне очень нравится.
Она хихикает про себя, видя коврик с надписью «Да здравствует бардак», а когда заходит внутрь, без колебаний скидывает туфли у дивана и поворачивается ко мне спиной, придерживая волосы обеими руками.
Пересекая комнату, я не спеша расстегиваю верхние пуговицы платья, ожидая, что она приложит руку к груди, чтобы приподнять ткань.
Кеннеди этого не делает. Она продолжает придерживать волосы, позволяя платью спуститься на талию.
Я медленно расстегиваю молнию чуть выше ягодиц и практически задыхаюсь, когда она позволяет платью упасть к ее ногам.
Моя обнаженная жена стоит посреди моей гостиной. Единственное, что на ней надето, – это украшения.
Ее руки опускаются, рыжие волосы падают на спину, и она идет прямо в спальню, двигаясь медленно и позволяя мне наблюдать, как ее ягодицы в форме сердечка покачиваются при каждом шаге.
То, как обнаженная Кеннеди Кей идет в мою спальню, чертовски завораживает.
– Думал, ты хотела, чтобы я пошел спать, – кричу я.
– Так и есть. И напоминаю: ты обещал сегодня не заниматься со мной сексом.
– Ты нехорошая женщина. Не знаю, говорили ли тебе об этом.
Кеннеди одаривает меня обворожительной улыбкой и, дойдя до двери, постукивает пальцами по табличке «Живи, смейся, люби». Ее улыбка на мгновение становится милой и дразнящей, и она проскальзывает в мою комнату.
Я хочу пойти за ней следом, повалить ее на кровать и изменить свое решение не заниматься с ней сексом сегодня вечером. Посмотрим, захочет ли она усвоить следующий урок – как скакать на мне верхом.
Но я не совершаю этой ошибки. Сегодня был насыщенный вечер, и я не переживу, если, проснувшись завтра, Кеннеди посмотрит на меня с сожалением.
Не говоря уже о том, что я прекрасно помню слова, сказанные ею на поле, и это не дает мне покоя.
