Регина опешила:
— Катюша! Что за ужас ты говоришь?!
— Правду, — повторила толстушка, — вспомни дядю Леню!
— Не слушайте ее, — попросила Регина, — Катюша просто… э… ну… нервничает слегка. У нас есть некоторые проблемы… да… короче… надо ремонт делать, а денег нет.
— Анька гадина, с ней никто в детстве дружить не хотел. Вечно ходила с надутой мордой. Удрала в Москву без спроса. А мне тут работать! Дрянь она! — перебила хозяйку Катя.
— Дорогая, у нас дети, — заговорила Ливрова, — нельзя произносить некоторые слова при воспитанниках.
— Малыши в школе, — отмахнулась Катя. — Не хочешь рассказывать? Тогда я все выложу. Уверена, что за дело Аньку прихлопнули! Она маньяк! Хуже Чикатило!
— Певицу Лаврову не отправляли на зону, — остановила я пышущую негодованием и злостью женщину, — она приняла много таблеток. Возможно, ее кто-то отравил. Или это самоубийство. Ясности пока нет. Девушка жива, но в коме.
— Анька добровольно лишила себя жизни? Ржу не могу! Смешнее ничего не слышала.
— Катерина, остановись, — скомандовала Регина.
— Что о нас Татьяна подумает? Анна в больнице, а…
— Что обо мне Татьяна подумает? — повторила Катерина. — Ей в голову придет вопрос: «Какой падлой Анька была, если Екатерина сейчас веселится?» Да все Васюкино правду знает, и я ее сейчас сообщу. С Фейгиной начну. Да, когда она в городок приехала, я еще жила в приюте, но люди постоянно о ней судачили. Знаю правду до дна.
Глава 15"
"Когда Аня была маленькой, в Васюкине появилась странная дама по имени Эсфирь Моисеевна. Она купила дом по соседству с Ливровыми, и спустя пару месяцев в ее избу потянулись люди.
В маленьком населенном пункте трудно скрыть правду о себе, даже если сам ни слова не проронишь, окружающие увидят, что ты несешь из магазина в пакете, услышат, с кем по телефону, стоя дома у открытого окна, болтаешь, обсудят твоих гостей. А если чего-то не разузнают, то придумают. Очень скоро васюкинцам стало ясно, что новая жительница — экстрасенс. Эсфирь искала пропавших людей, могла предсказать будущее, общалась с мертвыми, варила какие-то зелья, снимала порчу.
В общем, и швец, и жнец, и на дуде игрец, и знахарка, и гадалка, и медиум. Сначала местные посмеивались над теткой, которая называла себя прямой родственницей царя Давида. Некоторые называли Эсфирь мошенницей. Самым активным критиком дамы стал местный заведующий клубом Роман Поляков, он подходил к очереди, которая сидела на лавочке у избы Фейгиной, и орал:
— Во идиоты! Если кто помер, он болтать уже не может.
