И повис без сопротивления, сложив верхние лапки на груди и закрыв наглые глазища. Сдох типа.
– Чейл, что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной?
– Я?! Шпионю? – оскорбился бурундук и передумал помирать.
Раскачавшись, как маятник, на удлинившемся хвосте, он ловко извернулся и запрыгнул мне на руку.
– Эффизея Арбор, у тебя нет совести! Обвинить меня, честного куратора, верно наставлявшего тебя двадцать лет! Да я из-за тебя толком не спал и не ел все эти годы!
– Ага, оголодал, бедняжка. – Я с намеком уставилась на толстое брюшко Чейла.
Бурундук прикрыл когтистыми лапками свои накопления.
– Куда смотришь? Это все от нервов! – буркнул он. – Я пухну в вечном стрессе, ты моя головная боль, Эффизея.
– И говоришь ты мне об этом с первого дня знакомства. Так что ты здесь делаешь, Чейл? – я вернулась к вопросу, от которого куратор тщетно пытался увильнуть.
– Законный отпуск у меня, – с вызовом сообщил помощник Вечного."
"– В моем номере? Шпионишь, значит. – Я подбросила грызуна на ладошке. – Вечный будет недоволен, что ты попался.
Кувыркнувшись в воздухе, Чейл отрастил нетопыриные крылья синего цвета и быстро-быстро ими замахал.
– Отпуск у меня, неблагодарная! – возмутился он. – Чем ты слушаешь?
– А почему рядом со мной? – Я не собиралась ему верить. Врун еще тот.
Сложив крылья, Чейл спикировал прямо на меня – пришлось подставить ладонь для посадки. Ох, чуть меньше моего кулака, а весит как средний кот.
– А где же мне еще быть, бесчувственная ты ведьма! Я ж тебя учил, воспитывал все эти двадцать лет и волнуюсь, что в мире жестоких людей ты теперь одна, моя кровиночка!
Из больших синих глаз бурундука покатились крупные слезы.
Шмыгнув голубым носом, он попытался вытереться о рукав моего плаща. Но я вовремя перехватила за шкирку.
Подняв куратора на уровень глаз, переспросила:
– Учил?.. Странно ты произносишь слово «мучил», без первой буквы.
– У-у, ведьмища! – взвизгнул бурундук.
Будто огромная водяная капля, он просочился сквозь пальцы, высвобождаясь из захвата. Шлепнувшись на деревянный пол, метнулся ко мне, чтобы куснуть за щиколотку.
– Ах так?! Вета, сюда!
Шурша, из угла вылетела моя красавица – пышнопрутая метла.
Ухватив ее за черенок, наставила на куратора острыми кончиками прутьев. Набалдашник на рукоятке, изукрашенный рунами череп, заполыхал глазницами: левая – бирюзово-голубым, правая – оранжевым.
– Я сказал правду, злобная, неблагодарная ты ведьма! – выругался бурундук.
– Да, я такая, Чейл, и тоже тебя люблю. Ладно, ты в отпуске.
