— Она вчера не возвращалась? После нашего ухода?
Он становится за стол.
— Мы сразу же закрылись. — Громила смотрит на меня и поднимает бровь. — Ты собираешься что-нибудь купить или будешь весь вечер задавать глупые вопросы?
Я сглатываю. Рядом с ним я чувствую себя сопляком. Мальчишкой. Он — само воплощение мужественности, и от его саркастично выгнутой брови я чувствую себя испуганным мальцом.
«Соберись, Силас. Не будь тряпкой!»
— У меня всего один глупый вопрос.
Он молча начинает пробивать чек покупателю, но я стою на своем:
— Что значит «Jamais Jamais»?
Мужчина даже не поднимает на меня взгляд.
— Это значит «Никогда-никогда», — говорит кто-то у меня за спиной.
Я резко поворачиваюсь, но мои ноги словно отяжелели. «Никогда-никогда?»
Совпадение? Не думаю. Мы с Чарли постоянно повторяли эту фразу в письмах.
Я натыкаюсь взглядом на женщину, смотрящую мне прямо в глаза с приподнятой головой. Ее волосы убраны назад — темные с седыми прядями. На ней надет длинный кусок тончайшей ткани, собирающейся вокруг ног.
Не уверен, можно ли назвать это платьем. Больше походит на то, что она взяла швейную машинку и попыталась соорудить стильное одеяние из подручных средств.
Должно быть, это и есть гадалка. Она хорошо играет свою роль."
"— Где находится этот дом? Который изображен на картине? — я указываю на стену. Она поворачивается и смотрит на него несколько секунд. Затем, не оборачиваясь, манит меня пальцем и идет в заднюю часть лавки. Я неохотно следую за ней.
Прежде чем пройти сквозь бисерную занавесу, я чувствую вибрацию телефона в кармане. От него начинают звенеть мои ключи, и женщина оглядывается:
— Выключи.
Смотрю на экран, — снова папа. Отключаю звук.
— Я здесь не для гадания, — поясняю я. — Просто ищу кое-кого.
— Ту девушку? — она садится за маленький стол в центре комнаты и кивает на соседний стул, но я продолжаю стоять.
— Да. Мы приходили к вам вчера.
Гадалка кивает и начинает перемешивать колоду карт.
— Я помню.
— Уголки ее губ расплываются в улыбке. Я наблюдаю, как она раскладывает карты в стопки. Затем поднимает голову с ничего не выражающим лицом. — Чего нельзя сказать о тебе, не так ли?
По моим рукам проходят мурашки. Я делаю два быстрых шага и хватаюсь за спинку пустого стула.
— Откуда вы знаете?!
Она снова дает знак, чтобы я сел. На сей раз я слушаюсь. Жду, когда она поведает, что знает. Впервые кто-то имеет хоть малейшее представление о происходящем.
