Вот и покумекай, что он собирается сделать, чтобы город к рукам прибрать.
— Спасибо, Арабин. Я отплачу.
— Отплатишь, но не ты и не деньгами. И не сейчас. Передай Царю, что хочу видеть его. В личную охрану взять.
— Царь лучших бойцов даст, но сам уже давно не работает так.
— А ты попробуй. Мне нужно, чтобы твоя семья мне девчонку одну из-под земли достала, нашла, где её спрятали. И под защиту свою взяла. Чтобы лучше, чем у президента была. Но так, чтобы никто и не понял, что она под охраной. И главное, чтобы они сами ни о чём не знали.
— Важная девка?
— Внучка моя. Семья. Единственная кровь родная, что осталась. Только потеряла я её, давно. Знаю лишь в каком детдоме она когда-то была и то, что имя сменила. На какое — Бог только знает. Вот ваша помощь и сгодится. Поговори, уговори своего Царя. Отдай долг сполна, козлёнок.
И сбрасывает. Оставляет меня наедине с мыслями. Залпом опрокидываю в себя алкоголь, но легче не становиться. Понятней тоже. Я даже не знал, что у Арабины семья осталась. Никогда не говорила, не упоминала.
В нашем деле о таком не треплятся, но общую инфу всегда знают, про всех. А Арабина умеет удивлять.
Только теперь с Царём встретиться, поговорить. Убедить его взяться за это дело. Раньше можно было одной просьбой отделаться, но теперь не те у нас отношения. Блять, как за год можно прохерить отношения в пятнадцать лет? Он меня подобно щенку подобрал. Научил, выдрессировал, универ оплатил своими деньгами, пока мы только поднимались.
Братом стал. А теперь в каждом гниль подозреваю.
Нет, нужно поговорить с семьёй. Разобраться с Пулей и его самоуправством. Вывалить всё и разгребать, вместе, как раньше. И либо дальше работать, как всегда, стеной против остальных. Либо нахрен разойтись по своим точкам. Два года назад работали сами, мирно существовали. Если бы не похищение Веры, так бы и продолжалось.
Я скидываю Арабине отрезок записи со смерти Баширова, где слышно голос Игоря.
Хочу проверить, один ли хрен везде лезет, или просто совпадение, с разных сторон обложили.
— Обед готов.
Арина заглядывает в кабинет. Собрана, уверенная. Выискиваю на лице следы слёз, но глаза пусты. Неужели меня одного так выворачивает от разрыва? Не может же быть, что она доверчиво жалась ко мне эти дни, а после отрубила, будто ничего и не было.
— Потом поем.
— Да мне плевать, — пожимает плечами, не отводя взгляда. — Просто сообщаю. Разогревать сам будешь.
