— Я не твоя шавка, чтобы следовать твоим приказам. Я твоя девушка.
— Если ты будешь продолжать так себя вести и подрывать мой авторитет, ты больше ей не будешь.
Я застываю. Он не мог этого сказать. Но он сказал. Внутри всё сжимается, наливается свинцом. Мне хочется зажать уши, чтобы не слышать этих слов. Вот только уже не забудешь.
Как за секунду от умиротворения можно перейти к взрыву? Всё, что улеглось в душе, скручивается. Выворачивает наружу. Шантаж и угрозы. Как мы до такого дошли? Как ещё с утра идеальные отношения скатились к сегодняшнему вечеру.
Я пытаюсь собраться. Успокоиться и сдержать слёзы. Опять. Потому что его слова ранят. Проникают под кожу, в самую душу. Ту, которую я открыла ему, вывернула. А он…
— Шантаж?
Пожалуйста, пускай только я слышу эту дрожь в голосе. Пускай он не видит насколько больно мне делает. Насколько я хочу отмотать время назад и не поднимать эту глупую тему. Хотела избавиться от жалящего осадка, а в итоге выпускаю всех демонов наружу.
— Если хочешь трактовать это так.
Я своё условие сказал.
— Знаешь, что я делаю, когда меня пытаются шантажировать? Уничтожаю точку влияния. Ты прав Клык. Я больше не буду твоей девушкой. Мы — всё.
Клык
Я замираю на месте, пока Арина не уходит к себе. Девушка поднимается по ступенькам медленно, едва касаясь перил. Без вихря и истерик. И дверь закрывает так же. Без хлопков и криков, тихо прикрывая за собой.
Арина ставит точку легко, взмахивая волосами. Огоньки в её глазах гаснут, пропадают для меня. Девушка говорит чётко, без дрожи в голосе, без уговоров или шантажа, до которого я опустился.
У неё вообще всё расставание проходит «без».
Мы — всё.
Сука.
Мне хреново, мышцы застывают, адреналин колотит. Единственное желание бьёт набатом в голове. Догнать её и показать, что нет. Нихрена подобного.
Но я утыкаюсь лбом в стену, рвано дышу, вдыхая оставшийся запах её духов. Я ломаю себя, чтобы не подняться вслед за девушкой. Пиздец, как всего она девушка может вывернуть наизнанку, пробраться в мышцы и кровь.
Я знал, что так будет. Когда произносил те дерьмовые слова, когда давил на неё своим авторитетом. Думал получу по морде или истерику, крики, упрёки. Итог был известен, но не знал, что будет настолько хреново.
Арина должна была или прогнуться, или бросить меня. Разговор со Зверем только доказал это. Но Арина не прогибается, она, блять, привыкла быть стальной. Бороться за себя, за других, не ожидая помощи. У неё стержень внутри заржавевший, покрытый бронёй и стенами.
