Я благодарна за то, что мы выделили мне самую крохотную комнатку в доме. Полагаю, что вам было непросто её приготовить, ведь пришлось отказаться от кладовки. Мне было очень спокойно там, потому что небольшое пространство можно было просто и быстро обжить.
Он коротко усмехнулся, признавая, что его хитрость раскрыли, и я снова поклонилась:
— Благодарю, господин.
— Я просил вас не называть меня так.
Конечно, я помнила, но не смогла заставить себя произнести имя мужчины, обнажённую грудь которого только что трогала (пусть и тканью).
— Вы покраснели? — глаза Драгана расширились от удивления. — Не знал, что вы можете смущаться.
— Я всё же живой человек! — выпалила я и опрометью выскочила из комнаты господина.
Едва не сбила с ног Розу, которая несла стопку чистого белья. С трудом удержавшись на ногах, но всё же уронив ношу, женщина заохала:
— Куда вы так торопитесь, Златослава?
— Я… Это…
Пыталась подобрать правдоподобное объяснение, но ничего не приходило в голову. И что тут скажешь, если прислуга своими газами видела, как я с красными щеками выскочила из спальни хозяина дома? Уверена, женщина уже придумала весьма правдоподобное объяснение, а то и не одно.
— Разве можно так бегать, когда ещё недавно вы едва не умерли? — она всплеснула руками. — Не бережёте вы себя! А Варрочка так переживала, так переживала!
У меня сердце пропустило удар.
— Где малышка? Что делает?
— Спит, — вздохнула Роза. — Но долго не могла уснуть. Как с вами несчастье произошло, так начала плакать, будто почувствовала что-то.
Её долго не могли успокоить. Господин не знал, куда вас отнести. В детской шумно, у нас с Клетой тесно, у вас… Не мог он вас туда вернуть! Оставалась его спальня. Вы не волнуйтесь, Этвеш благородный человек, он бы никогда не воспользовался слабостью дамы.
— И мысли не было, — я присела и помогла служанке собрать бельё.
— Признайтесь, — она хитро улыбнулась. — Вы потому и сбежали, красная от смущения, что пришли в себя на кровати мужчины.
Я промолчала, не желая ни подтверждать её догадку, ни опровергать её.
Ведь я не сбежала! Оставшись наедине с Драганом, я подошла к полуобнажённому мужчине и трогала его. И мне не было противно или страшно, как с Ирганом, а то новое робкое чувство я пока не знала, как назвать, а потому нарекла сочувствием.
— Кстати, — подалась ко мне Роза, и глаза её сверкнули любопытством. — А тот…
— Вам платят за сплетни? — раздался над нашими головами ледяной голос Драгана.
