— Такое лёгкое!
Меня же тянул к земле чёрный наряд, который по сравнению с платьем девочки казался совсем мрачным и безрадостным. Он тяготил и, казалось, даже выпивал из меня силы, при каждом взгляде напоминая о рисунках на моём теле, что скрывала плотная ткань.
— Зъятосъява, — позвала меня крошка, и я поняла, что снова оказалась в липком плену невесёлых мыслей. Девочка покрутилась на месте и, не дотянувшись до пуговичек на спине, раскинула руки: — Помочь."
"Я плавно опустилась на колени и, отложив алое платье, одну за другой расстегнула жемчужинки пуговиц, стараясь при этом не касаться ребёнка.
Мне не хотелось запачкать её нежную и чистую кожу. Девочка оказалась пухленькой, как часто у детей перед тем, как они вытягиваются сразу на несколько сантиметров. Скоро этот красивый и яркий наряд будет крошке мал.
Одев Варру, я аккуратно расправила кружевные оборочки, как малышка вдруг потянулась ко мне и коснулась щеки:
— Съеза! — Нахмурилась, совсем, как взрослая и внимательно посмотрела на меня. — Тебе бойна?
— Нет, — я поспешила успокоить ребёнка.
— Мне не больно. Просто ты очень красивая.
— Касивая! — довольно повторила она и закружилась на месте.
Я машинально отметила, что ребёнок не выговаривает ещё одну букву, а потом поднялась с колен и посмотрела в окно. Из комнаты малышки была видна аллея, которая вела к большим воротам, и как раз сейчас они были открыты, пропуская всадника. Сердце пропустило удар, я испугалась, что это мог быть Ирган. А в следующее мгновение в детскую вошла Роза, неся в руках большую коробку.
— Это от господина, — с улыбкой сообщила служанка.
— Подайок! — обрадовалась Варра.
— Это для Златославы, — шепнула ей Роза и посмотрела на меня. — Господин передал, что его ещё несколько дней не будет дома.
Она поставила коробку и принялась развязывать бечёвку, а рядом нетерпеливо крутилась девочка, будто маленький вёрткий огонёк. Казалось, они ничуть не обиделась, что подарок отец прислал не ей, и проявляла искреннее любопытство, что же скрыто внутри.
Мне же не хотелось подходить — я ненавидела подарки, но приходилось каждый раз улыбаться и многословно благодарить щедрость и тонкий вкус Иргана.
— Пъятье! — радостно воскликнула девочка, и у меня похолодело в груди.
Сразу представила очередное чёрное, как моё существование, и удушающе-глухое, будто судьба живой куклы, но ошиблась. Роза осторожно вынула из коробки пышный наряд кирпично-красного цвета, рукава которого были короткими, а декольте кокетливо-открытым.
