— А если не сделаю?
В ответ — тишина. Видимо, такой вариант не рассматривается.
И мне лучше его не рассматривать.
В голове крутится сразу несколько радикальных действий. Я хочу съехать. Отделиться. Вдохнуть. Но господи, насколько же самой понятно, что это всё выльется в очередной скандал и обернется ничем.
— То летние планы придется подкорректировать.
В моменте мне уже и на Миконос ни черта не хочется. Мне хочется только отстоять себя, но сердце всё равно ухает в пятки.
Да, он не отец, но его авторитет всё равно давит к земле.
Встаю с кресла и складываю руки на груди в защитно-беззащитном жесте.
— Так может сразу сдашь меня на две недели в какую-то пыточную, чтобы меня там к силе приучили? С щенками же работает…
Я знаю, что возвращаюсь к уже вроде как решенному конфликту очень не вовремя. Но в этом вся правда. Я ничего не могу сделать не по алгоритму Яровея. Я даже щенка завести не могу, потому что воспитывать его будут так, как скажет Яровей.
Взгляд Олега поднимает вслед за мной.
Скулы становятся тверже и более выраженными. Чем дальше — тем сложнее нам ладить. Нам тесно. Мы не соответствуем ожиданиям друг от друга. Наши конфликты не сглаживаются, а копятся.
— Я желаю тебе добра, Лолита, а ты ведешь себя, как избалованный ребенок.
— Я принимаю все твои требования. Ваши с мамой. Всего лишь прошу не лезть ко мне в личную жизнь.
— Мы лезем туда, куда считаем нужным, Лолита. Прими.
Последнее слово звучит приговором.
Прими, Лолита.
Тебе никто не предлагал выбирать.
Резко развернувшись, выхожу из кабинета, поистине по-детски хлопнув дверью.
Это была ссора? Нам снова придется мириться? Мне — извиняться?
Я не хочу.
Но хотя бы в трусы мне можно не лезть? Хотя бы там можно обойтись без визы от начбеза?
Хлопнув ещё одной дверью — уже в свою спальню, закрываюсь и мечусь. Я сама чувствую, как гулко сердце бьется за ребрами. И я как никогда четко осознаю себя птицей в золотой клетке. Мне никто не виноват, что я в ней оказалась.
Я годами принимала все положенные птице подношения. Только глупостью объясняется надежда, что рано или поздно за блага не придется платить послушанием.
Мимо двери со стуком каблуков быстро проходит мама. Она уже по хлопкам дверей определила, что разговор прошел не гладко. И идет она к Олегу, не ко мне.
Метнувшись к кровати, хватаю телефон.
Я хочу свободы, Незнакомец. Моя свобода — это ты.
Пальцы подрагивают.
