Незнакомца мне никто не одобрял. И не одобрит.
Наспех приведя себя в порядок, стучусь в кабинет и опускаю ручку на глухом «входи».
За все года я бывала в просторном кабинете может быть раз тридцать. Без Олега в жизни не рискнула бы войти. Впрочем, как и без его приглашения. А тем для задушевных разговоров тет-а-тет у нас не так и много.
Вместе со мной в его кабинет заходит скованность и неловкость.
Нас объединяет в первую очередь любовь к маме. Ради нее мы принимаем существование друг друга в одном пространстве.
Мы ни разу не были в длительной откровенной конфронтации, но и переходить невидимую черту, играть в отцы и дочери не стали.
В памяти иногда всплывают моменты, как Олег таскал меня на шее лет в пять, как на руках нес в машину, когда у меня случилась жестокая горячка и мама не знала, выживу ли. Он тоже тогда волновался. Все волновались. А мне было всё равно.
В восемь Олег казался мне лучшим другом. А ближе к тринадцати я пошла на отдаление. Он не пытался удержать.
Сожалею ли я? Вряд ли. Возможно, именно то расстояние, на котором мы с ним находимся, самое комфортное для нашего сожительства.
Мы не враждуем. Не соревнуемся. И, положа руку на сердце, в свои двадцать два я прекрасно понимаю, чем этот мужчина привлек маму. Но это не делает мое нахождение с ним наедине более комфортным. Необходимость подчиняться не воспринимается более органично.
Время ревности и соперничества за ее внимание давно прошло. Я с треском все ему проиграла и приняла.
— Привет.
Олег смотрит на меня от окна, его руки сложены на груди. На лбу — выраженные горизонтальные полосы-следствия его многочасовых размышлений, ни одно из которых не увенчалось многословностью. Он… Довольно молчалив.
Олег Яровей не громкий и никогда не был таким, но его присутствие заполняет комнату до потолка.
Широкоплечий, с тяжелой, почти осязаемой энергетикой, он включает подсознательные механизмы, отвечающие за желание соответствовать.
Моя осанка никогда не бывает настолько же ровной, как во время общения с ним.
Я ощущаю его как безопасную для меня, но всё равно опасность. Не могу расслабиться.
Олегу сорок восемь. Он старше мамы, но у меня язык не повернулся бы назвать его стареющим или дряблым. Он мощный, здоровый и очень сильный мужчина. Короткая стрижка подчеркивает резкие и крупные черты лица. Скулы острые, подбородок жесткий, губы с чуть дерзким изгибом.
