Если он скажет: «нет, Лолита Александровна, простите, но я должен отчитаться», я не впаду в истерику и увольнением не пригрожу. Пойму его.
Но после выдержанных нескольких секунд, Марк со вздохом обещает:
— Хорошо, Лолита Александровна. Вы сегодня выглядели так, что я и сам залюбовался. Только женатый статус тормозил, а так-то понимаю мужика.
Марк улыбается. Я в ответ. Меня еще раз подбрасывает на радостную детскую горочку.
Я игриво толкаю водителя в плечо и прикладываю обратные стороны ладоней к порозовевшим щекам, возвращаясь взглядом к окну.
И всю оставшуюся до особняка дорогу улыбаюсь.
Глава 4
Лолита
У незнакомца на кисти выбита руна, которая называется Tiwaz.
Это знак скандинавского бога войны и справедливости, и в то же время жертвы во имя цели.
Отражает служение закону без веры в добро.
Откуда я это знаю? Искала.
Зачем? Не чтобы отвечать на этот вопрос.
Пусть будет просто.
— Лолита, проверь, правильно ли держишь ракетку, — голос инструктора возвращает меня в открытый корт.
Я опускаю взгляд на собственную, чистую от татуировок и сжавшую ракетку, руку.
— А что не так? — Произношу с раздражением, которое не успела скрыть, но причина тому не Тимур Сеитович. И не его замечание.
Мой персональный инструктор — в прошлом профессиональный спортсмен. Он молодой, харизматичный, терпеливый и определенно талантливый. Густые русые волосы собраны в маленький хвост на затылке. Лицо смуглое, как будто мужчина круглый год отдыхает у моря. Или проводит на открытом корте.
— Она у тебя зажата, — Тимур улыбается.
Подходит ближе, чем разрешено кому бы то ни было. Его пальцы обхватывают мои, исправляя хватку.
Инструктор по падел-теннису — один из немногих мужчин, чьи прикосновения ко мне одобрены службой безопасности отчима. И, как ни странно, они совсем меня не будоражат.
— Расслабься, — голос без тени насмешки или снисхождения действительно расслабляет, проникая в ушные раковины. — Секрет в том, чтобы не ломать движение кистью. Ракетка — это продолжение руки.
Не забывай.
Я киваю. Он становится сзади и мы ещё раз проходимся по базовой стойке. Я чувствую спиной жар мужской груди, скрытой под белоснежной футболкой-поло. Щекой — теплое и в то же время немного мятное дыхание.
И абсолютный ноль собственной реакции. Почему с ним не работает так, как с забитыми чернилами костяшками?
Это странно.
Не менее странно, что я до сих пор их не забыла.
Мы несколько раз замахиваемся “дуэтно”. Потом Тимур Сеитович отходит за сетку.
