Серый волк впервые сегодня такой. Может быть, впервые со мной настоящий.
Цепкие глаза спускаются по лицу вниз. Обжигают шею. Я четко ловлю момент, когда Руслан щурится, всматриваясь.
Отпустив руки, четким движением сжимает собачку на кофте и ведет вниз по молнии. Отводит воротник в сторону и пальцем с нажимом трет по рисунку.
В моей голове этот момент рисовался иначе, а в реальности сощуренный взгляд взлетает вверх. Он злой и растерянный. Снова вниз. В глаза.
— Это что?
— Уже не твое дело, — я выплевываю с удовольствием.
Кадык на шее Руслана дергается.
— Я же сказал не делать.
— А мне всё равно, что ты сказал, обманщик.
Он выжигает глазами дотла и, мне кажется, как зверь сейчас бросится.
— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти, кого выдрать, Лолита. Ты сама это понимаешь.
Запоздалый ответ накрывает неожиданной волной возмущение. Глушит и заставляет подавиться чувствами.
Я дергаюсь и снова толкаю.
Пячусь на несколько шагов, смотрю вокруг. Хочу уйти. Сейчас кажется — раз и навсегда.
"
"Руслан не дает. Его тоже качает. Мы уже сказали и сделали достаточно, чтобы расстаться, но вместо этого он тянет на себя и неожиданно обнимает. А я с задержкой понимаю, что на моих глазах — слезы.
И слишком поздно, что с ним нет смысла соревноваться в умении въебать посильнее. У него всё равно получится больнее.
Мне стыдно из-за того, как сильно дрожу.
Пытаюсь дышать через нос. Но с ног сбивает тоска из-за того, как близко его свитер. Кожа. Запах.
Губы вжимаются в мой висок. Глаза щиплет.
В мире звериной похоти я ощущаю нежность.
— Прости. — Он извиняется, сжимая меня сильно.
За что извиняется, не знаю. За ложь. За боль. За страх.
Я, кажется, пищу, а не требую:
— Это слишком. Я так не хочу. Я больше не приеду. Это всё…
Искренне верю своим же словам в моменте, но нелогично остаюсь в объятьях, которые становятся крепче.
Он знает, что я сама его не обниму, поэтому сжимает мои кисти и забрасывает себе на шею. Я позволяю задеревеневшим пальцам заново его трогать.
Самое ужасное, наверное, что он такой же.
Ничего не изменилось. И мои чувства тоже.
Просто… Он прав. Мне легче было не знать. Реальность сложна настолько, что дыхание сбивается.
— Если они узнают, что мы с тобой… Всем будет плохо. Всем. — Облачаю в сбивчивые слова то, чего правда боюсь. — Олег не прощает предателей.
Голос звучит сдавлено. Висок все так же жжет дыхание.
Губы прижимаются и соскальзывают:
— Мне похуй, что прощает Олег. В наши дела я его не приглашаю.
