Хотел, чтобы я сорвался, сломался и выполнил мужской долг? Чтобы насладился молодой девушкой. И никто бы мне не помешал.
Отодвигаюсь от Маши и снова прикрываю глаза. Хоть часок еще поспать бы. Не дай Бог, операция по захвату преступников начнется завтра, то есть сегодня, во время банкета, а у меня голова совсем не соображает.
Засыпаю. Снова просыпаюсь минут через десять. Долго пытаюсь сообразить, что происходит.
Вижу силуэт в белом. У шкафа.
Остается надеяться, что не приснилось. И не парад приведений.
Включаю ночник.
Маша в белом свадебном платье замерла у шкафа-купе, оценивает себя в зеркале.
Всё-таки девочка, – отмечаю про себя."
"В следующую минуту замечаю, что она дрожит. Видимо, от ожидания «праздника». Давит в себе всхлипы, но горькие слезы всё равно катятся по лицу, поэтому оно как бы блестит в отражении зеркала.
Мое сердце распадается на миллион осколков. Мне тяжело сейчас. А я – матерый волк, много повидал. Представляю, что она сейчас чувствует. Ожидает с ужасом свадьбу, брачную ночь?
Скоро Маша научится плакать безмолвно.
Такие как Угрюмый быстро обучают своих близких плакать именно так.
– В чем дело, Маша? – спрашиваю, приподнимаясь на локте.
Девушка поворачивается ко мне и отшатывается, встряхивает копной растрепанных волос. В ужасе глядит как на приведение.
– Нельзя жениху смотреть на невесту в подвенечном платье до свадьбы!
Сажусь на постели.
– Нет, Маш. Можно. Это всё предрассудки. И платье у тебя свадебное, не подвенечное. Венчания не будет.
– Папа сказал, что обязательно будет.
Он хочет, чтобы мы с тобой дали клятву в верности в присутствии Бога.
Видно, что Маше сейчас очень больно и рыдания прорываются наружу.
До меня медленно доходит смысл ее слов.
Рывком встаю с кровати.
– Венчание???
Нет. Мы так не договаривались!
Становится резко нечем дышать. Касаюсь серебряного креста на груди.
Меня заставляют обмануть Бога?
Не было такого уговора!
Подхожу к Маше, мягко подталкиваю ее за плечи к кровати. Она не совсем понимает, что происходит.
Продолжает всхлипывать и смотреть на меня испуганно.
Бросаю взгляд на окно. Там зарождается рассвет. Холодное утро неприветливо окутывает нас с Машей.
Впервые осознаю, что мы оба в ловушке.
Паника растекается по крови.
Глажу Марию по макушке, выдыхаю с болью:
– Девочка моя, теперь и у меня есть сомнения по поводу брака.
– Сомнения?
– Неверно выразился. Не сомнения… Кое-что другое… Я люблю другую… – Слова застревают в горле, душат.
Чувствую себя глупцом.
