— Что такое ты говоришь? Ведь тебе так хорошо у Леновски! Они действительно тебя любят и все делают для тебя.
— Я всегда сильно хочу кушать, — сказал мальчик.
— Потому что ты очень плохой едок. Фред Леновски очень обеспокоен этим. Ты даже не прикасаешься к большинству из того, что они тебе предлагают!
— Они мне ничего не дают. Иногда я с середины пятницы до утра понедельника не получаю никакой еды.
Кларе уже частенько приходилось слышать подобные изречения. ""Мне не дают есть. Меня бьют. Мой приемный отец как-то странно трогает меня.
Меня все время запирают в подвале"". Для нее уже стало привычным разбираться с подобными вещами.
Но в этом случае ей внезапно перестало хватать воздуха.
— Но, Мариус, не может ли быть так, что тебе иногда с пятницы до понедельника не хочется есть? Что ты на все говоришь ""нет""?
Мальчик покачал головой.
Женщина решила докопаться до правды.
— Знаешь, у меня все же складывается впечатление, что ты иногда приносишь своим приемным родителям неприятности. Конечно же, у тебя было трудное время.
Наверняка ты скучаешь по своим родным родителям. Это так?
Мариус кивнул. Он крепко сжал губы — так, как это делают, когда пытаются не заплакать.
— Может быть так, что ты с радостью доставляешь своим приемным родителям проблемы? — спросила Клара. — Поскольку считаешь, что в противном случае предаешь своих родных родителей? Ты голодаешь, чтобы показать им, что ты не принимаешь от них ничего. Тем самым ты ясно даешь им и себе понять, на чьей ты стороне: на стороне родных мамы и папы.
Теперь мальчик снова замотал головой, намного сильнее, чем до этого.
— Мои мама и папа сделали мне больно! — вдруг крикнул он. — Но Фред и Грета тоже делают мне больно! Он пнул меня по ноге, потому что я не хотел есть собачью еду. А потом он ткнул меня в нее лицом!
Горло Клары сжималось все сильнее.
— Но, Мариус… — произнесла она, заикаясь.
Взгляд, которым ребенок окинул ее, был почти презрительным.
— У моих родителей вы меня забрали. А у Леновски я должен оставаться.
Только потому, что он адвокат и все его боятся!
— Это неправда. Но…
— Я ненавижу вас! Вы делаете вид, будто беспокоитесь обо мне. А на самом деле вам наплевать на меня. Вам всем на меня наплевать!
Выкрикнув это, мальчик тут же убежал. Теперь его хромота сильнее бросалась в глаза, чем до этого.
— Мариус! — позвала Клара. — Остановись! Не уходи!
Но он уже скрылся за углом. Женщина стояла одна на улице под ледяным ветром последнего февральского дня.
