На свой день рождения я всегда получал практические вещи, которые в любом случае нужно было покупать. Носки, нижнее белье, перчатки… словом, такие вещи. Но на мое десятилетие перед моей дверью стояла собачья корзинка. И в ней лежал Кларенс. Я не мог в это поверить.
— А как вы думаете, почему Фред Леновски вдруг исполнил ваше сокровенное желание?
Мариус улыбнулся. Это была улыбка, полная горечи и разочарования.
— Ты думаешь, что, возможно, что-то изменилось? В его отношении ко мне? Да, в первый момент я тоже так подумал.
Я был полон счастья. Эта собака показалась мне началом новой жизни.
Ребекка, конечно же, знала, что это было не так.
— Но вы ошиблись?
— Верно. Основательно ошибся. Почему он купил собаку? Уж наверняка не для того, чтобы доставить мне радость. Я думаю, что таким образом он просто оправдывал себя. Прежде всего, перед учреждением по делам детей и подростков. ""Мы подарили Мариусу собаку. Ведь для ребенка так важно иметь животное. Мариус научится нести ответственность за кого-то другого, и теперь у него будет друг, который принадлежит только ему одному!"" — Мариус снова встал и начал ходить взад и вперед.
— Все это бла-бла-бла, — сказал он, — в этом Леновски был хорош. Он всегда отлично знал, кому что говорить. У него для каждого был свой стиль: для бабы из социалки, для председателя правления банка, для стюардессы в самолете… В каждом отдельном случае он был разным. И каждый раз попадал в точку. Всегда был таким, что мог извлечь для себя максимум пользы. — Мариус остановился и в очередной раз провел рукой по лицу и по волосам.
Он все сильнее дрожал. Черт побери, долго он так не продержится, ему необходимо поспать пару часов!
— Бедная собака, — продолжил Мариус свой рассказ. — Ей тоже пришлось страдать от болезненных выходок Фреда. Леновски невероятно возбуждался от мысли создать из своей семьи что-то вроде стада с четким разграничением положений. Сам он должен был быть, конечно же, вожаком. ""Я стою во главе"", — говорил он всегда. И порой повторял это сто раз на дню.
Ребекка посмотрела Мариусу прямо в глаза.
— Вы совершенно правы, — сказала она, — он сумасшедший. Он болен.
— Следующей шла Грета, потом я, а затем собака. Представь себе, собаку учили тому, что она должна проходить в дверь последней. ""По-другому она не научится подчиняться"", — говорил Фред. А подчинение было всегда невероятно важным для него. Я мечтал о собаке, которая выбегала бы из дома впереди нас, жизнерадостная и полная сил.
