А Фред сделал из Кларенса покорное животное, которое боязливо старалось не нарушить статус последнего члена цепочки, как его приучали. Собаке разрешалось наслаждаться жизнью так же мало, как и мне. А знаешь, на чем еще настаивал Фред? Кларенсу разрешалось принимать пищу лишь в самую последнюю очередь. И если Фреда по вечерам не было дома — а при том множестве мероприятий, в которых он по долгу службы должен был участвовать, это было нередко, — Кларенс должен был ждать до полуночи. Голодный и беспокойный. Фред считал это классным: прийти домой, перекусить еще немного и с наслаждением наблюдать, как Кларенс от голода и жадности чуть не сходит с ума.
Он от всей души упивался своей дешевой властью. А потом, позже, он великодушно пододвигал ему миску с едой. И впоследствии Кларенс лизал ему ноги от благодарности.
Ребекка сглотнула.
— Вы попали к психопату, Мариус, — сказала она, — и я даже не могу выразить, как я вам сочувствую. Вам и Кларенсу. Леновски относится к самой ужасной породе психопатов. К таким, которые не бросаются в глаза в повседневной жизни, и поэтому их невозможно остановить.
Которые считаются успешными и глубоко уважаемыми людьми и уверенно занимают свое место в обществе. И им платят признанием и уважением. У их могилы будут когда-нибудь стоять именитые люди города и произносить проникновенные слова, отдавая честь их выдающимся заслугам. Это так несправедливо… Так ужасно… Но это происходит всегда и везде.
Ребекка понимала Мариуса. Она на сто процентов была сконцентрирована на нем.
Ее сочувствие было искренним, в этом он почти уверился. Он достучался до нее своими словами.
— Но зачем? — спросил Мариус. — Зачем он взял меня в свой дом? При всей его ненависти и презрении — зачем он это сделал?
Ребекка слегка улыбнулась, но это была не презрительная улыбка, как Мариус понял после мимолетного подозрения. Она была печальной."
"— Вам же дает ответ случай с Кларенсом, — сказала она. — Речь идет о власти. У таких людей, как Леновски, речь всегда идет о власти. В этом и состоит их болезнь.
Как же это просто — подчинить себе собаку! Как это просто — заставить ребенка быть послушным… Леновски нуждался в этом. Я предполагаю, что у него это стало почти болезненной зависимостью. Видеть, что кто-то боится его. Что кто-то умоляет его о милости. Что кто-то полностью зависит от его настроения и капризов. Это и был для него кайф в повседневной жизни. А приемный ребенок был для Леновски, как божий дар. Вы же подслушали его разговор с друзьями.
