Я тоже принимала участие во всем этом, ибо не считала ситуацию такой уж трагичной. — Инга задумалась. — И тут вдруг еще один покупатель произнес: ""Мы прирожденные неудачники"" или что-то в этом роде… во всяком случае, там прозвучало слово ""неудачник"". И тут Мариус неожиданно взорвался. Это было… ужасно. Он так орал! Что он не неудачник, что вообще тот тип себе позволяет… ""Я не последний человек! — кричал он. — Я кое-что представляю из себя, и я не допущу такой обиды!"" — Женщина покачала головой. — Странно, — произнесла она, — но мне это только сейчас вспомнилось.
Потому что именно эти слова он сказал на яхте. ""Я не последний человек! Я кое-что представляю!"" Именно эти…
Ребекка внимательно посмотрела на нее.
— Очень странно, Инга. Во всяком случае, в том супермаркете это едва ли как-то могло быть связано со мной.
— Нет. Конечно нет. Но все выглядело так, будто Мариус воспринимал лишь то, что приходилось невероятно долго ждать, и это относилось именно к нему. Или, точнее, это было именно против него.
Как будто все это происходило лишь для того, чтобы помучить его, поиздеваться над ним. Это было так… Он показался мне по-настоящему больным!"
"— И как закончилась та история?
— Ах, просто ужасно! Он продрался вперед и накричал на кассиршу. Возмущался тем, что она себе позволяет, и заявлял, что не допустит такого обращения с собой. Эта бедная женщина была совершенно выбита из сил, она и без того уже не справлялась с ситуацией, и ей только еще не хватало покупателя, у которого сдали нервы.
Почти весь персонал супермаркета болел гриппом, поэтому она сидела там одна. Она была не виновата во всем этом… Я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Все люди замолчали и с ужасом уставились на Мариуса. А он в довершение ко всему еще и швырнул бутылку молока в какую-то полку, взял меня за руку, грубо прикрикнув, и мы понеслись к выходу… — Инга тяжело вздохнула. — Я больше никогда не осмеливалась делать там покупки. А дома мы потом ссорились еще несколько часов. Мариус не желал соглашаться с тем, что его поведение было несносным.
— Он, кажется, необычайно быстро впадает в состояние аффекта по поводу того, что с ним плохо обращаются или что его отвергают, — сказала Ребекка, — и его реакция на это… просто… — Она замялась.
— Почти параноидальная, — произнесла Инга. — Вы спокойно можете произнести это слово. — Она в очередной раз потерла свою трещащую от боли голову. — Тогда я припомнила ему и тот случай в студенческой столовой.
