Где у нас могут быть точки соприкосновения?
— Я не знаю, — ответила Инга, — и сколько бы ни размышляла, я не нахожу ответа.
Ребекка подлила ей еще кофе.
— А что вы знаете о Мариусе? Я имею в виду то время, что было до ваших взаимоотношений? Как давно вы его знаете? — Она осеклась. — Если я слишком нескромна…
Ее гостья тут же отмахнулась:
— Нет. Вовсе нет. Я рада, что вы говорите со мной об этом. Я сойду с ума, если буду ворошить все это в своей голове. Очень мило с вашей стороны, что вы принимаете такое участие в моей жизни… — Она указала на чашку с тарелкой на столе перед собой: — Что вы и для меня тоже накрыли стол.
Я считала, что это послеобеденное время за чашкой кофе вы предпочитаете проводить в одиночестве.
Глаза Ребекки потемнели. Инге казалось, что над ее лицом в прямом смысле повисла тень."
"— Честно говоря, я не для вас накрыла стол. Это прибор для моего мужа. Мы… мы всегда около четырех часов пили вместе кофе.
Я имею в виду, в отпуске. Феликс брал еще круассан к кофе. Я — нет. Я… больше следила за своей фигурой.
Ребекка прикусила губы. Инга поставила свою чашку на стол.
— Если вам неприятно, что я здесь, просто…
— Нет-нет, — холодно произнесла хозяйка дома, — иначе я не попросила бы вас присесть ко мне.
Несколько минут обе женщины молчали. Наконец Ребекка нарушила тишину:
— Я спросила вас о Мариусе. Может быть, в его прошлом был какой-то случай, который сможет теперь помочь нам понять, что случилось?
— Знаете, — произнесла Инга, — самое странное то, что я, собственно, очень мало знаю о Мариусе.
Все выглядит так, словно он появился ниоткуда, словно не было никакого ""прежде"". Меня это всегда беспокоило, но я, видимо, как-то научилась не обращать на это внимания. Мы знаем друг друга два с половиной года, и два года мы женаты. Мы оба подрабатываем, а я еще получаю деньги из дома, этого нам как раз хватает на жизнь.
Мариус вообще не получает никакой поддержки, но ничего не говорит по этому поводу — только то, что у него плохие отношения с родителями. Мы встретились в университете, в столовой. Мариус стоял за мной, а я как раз выбирала себе блюдо, и вдруг он заговорил со мной: типа, этого мне не следует брать, так как он на прошлой неделе это ел, и оно было ужасным.
