Закричать, чтобы он не смел, как все остальные, заворачивать ее в ватный кокон, чтобы и дальше обращался с ней как со сделанной из плоти и крови женщины, а не как с хрупкой вазой. Чтобы он вновь разбудил в ней ту страсть, что она почувствовала, впервые оказавшись в его руках.
– Потому что я из тех, кто причиняет женщинам лишь боль, а ее у тебя и так в жизни было больше, чем нужно. Я не в состоянии дать женщине необходимое, и я говорю не про секс. Чувства, любовь и отношения не для меня. Я просто не умею с ними обращаться.
И когда люди говорят, что я холодный и бесчувственный, я не обижаюсь. Потому что это правда. И я не изменюсь.
Ива глубоко вдохнула. Сейчас или никогда. Огромный риск, но что с того?
– Но мне от тебя ничего, кроме секса, и не нужно.
Напрягшись, Данте покачал головой.
– Я не занимаюсь сексом с девственницами.
Она недоверчиво на него уставилась и разочарованно прошептала:
– А как ты узнал, что я девственница?
Лишь увидев горькую улыбку, она поняла, что это была ловушка.
– Просто предположил.
Но теперь мне точно пора уходить.
Чувствуя боль и унижение, Ива вдруг поняла, что он действительно готов уйти. А утром ей придется объяснять, куда делся ее спутник.
Подхватив с кровати покрывало, она обернула его вокруг плеч.
– Если ты уйдешь прямо сейчас, получится настоящий скандал. Люди будут шептаться, строить несуразные предположения и задавать всевозможные вопросы. Не думаю, что я это вынесу. Точнее, я не хочу этого выносить. Пожалуйста, не заставляй меня. Не уходи.
Не сейчас. Давай притворимся, что ты мой любовник, даже если это неправда. Позволь мне доказать родителям и сестрам, что я взрослая женщина и больше не нуждаюсь в защите. Я хочу избавиться от их благонамеренного вмешательства, и ты единственный, кто сейчас может мне в этом помочь. Данте, пожалуйста, помоги мне. Не заставляй меня утром идти к ним в одиночку.
Чувствуя, как тяжело дались ей эти слова и как она сейчас уязвима, Данте на секунду захотелось подойти, крепко прижать к себе хрупкую женщину и сказать, что все будет хорошо.
Но откуда ему это знать? Он же даже не мог гарантировать, что, обняв, сумеет удержаться и не наброситься на нее наперекор всему, что только что сказал. А держать слово было чертовски важно.
– Странная ситуация. И если я останусь, все лишь сильнее запутается. Извини, я не могу остаться.
Музыка в саду вдруг стихла, и раздались громкие аплодисменты.
– Но твоя сумка все еще у меня.
– Это угроза?
Она пожала плечами.
