— Спасибо за тёплый приём, госпожа Маргрит.
— Погоди, кэптен, сядь, — миролюбиво и уже спокойнее отозвался Якоб. — Мы не договорили, Руз помешала. Негодница чуть не довела меня до нервического припадка. В последнее время с ней творится что-то неладное.
— Адриан, посиди ещё. Я так давно тебя не видела, — заохала госпожа Ма, отвлекая сына. — Расскажи, что ты намерен делать дальше. Может, мы сможем тебе помочь хоть чем-нибудь.
Похоже, Якубус вернул друга за стол:
— Ты не рассказал, где станешь искать жену.
Понятно, что управляющий банком тебе в этом деле помочь не может. Но как так вышло, что завещание написано твоей рукой и под ним стоит твоя подпись, однако ты утверждаешь…
— Завещание я не писал, — перебил его Адриан, — и подпись свою под ним не ставил, — сказал, как отрезал. — Наши офицеры писали завещания и передавали в Харлинген в адмиралтейство. Я не писал. Знал, что если погибну, то отец не оставит Аннику без гроша.
Ника вздрогнула.
Анника… Анника… Она помнила это имя! Более того, чужое воспоминание с торопливой жадностью набросилось на неё, закружилось перед глазами размытыми тенями, зазвучало в голове затихающими голосами.
Руз спешила за короткие мгновения показать новой владелице её тела как можно больше. Словно предупреждала, предостерегала…
Ника увидела Аннику глазами Неженки — высокую, улыбчивую, со светло-русыми волосами. Фигуристую, красивую.
Рядом с ней увидела Адриана — чуть моложе нынешнего, беспечнее, с длинными волосами, стянутыми тесьмой.
Нарядного, счастливого.
Они вместе.
Слышала бешеный стук захлебнувшегося кровавыми слезами сердца Руз. Разделяла её негодование, понимая, кому она отдала свою душу.
В такого мужчину невозможно не влюбиться. А если он ещё и сосед, которого Руз знала с детства, видела ежедневно, слышала его голос, смех, сталкивалась с ним на улице и при каждом случайном взгляде таяла от счастья…
Мечтала держать его за руку, обнимать, целовать.
Мечтала стоять рядом с ним на месте разлучницы.
Родители Адриана шутили, что Руз растёт для их сына, но в итоге выбор был сделан не в её пользу. Адриан уже был обручён, а её прочили в жёны Лукасу — младшему сыну Ван дер Мееров.
Ей осталось смириться и с высоты третьего этажа через маленькое, чисто вымытое окошко в комнате прислуги, наблюдать за целующейся парочкой во внутреннем дворике соседнего дома. Дома Ван дер Мееров."
"Руз ревновала. Не просто ревновала — сходила от ревности с ума.
Снова мечтала.
