— А кто дверь запер? — спросила Хенни, задув ещё одну свечу.
— Он и запер, — устало зевнула Ника. — С обратной стороны. Всё, хватит говорить о пустом.
Корнелис стоял в проходе, мешая пройти."
"— Отойди, холуй, — сказала она ему, глядя в наглые глаза. — Хенни, как освободишься, приди прибраться в моей комнате.
Ника ступила на лестницу и замедлила шаг. Слушала, о чём говорят в гостиной.
Голос Питера сочился ядом:
— И что вы намерены предпринять, дорогая тётушка?
Ника почувствовала, как он гадко ухмыльнулся.
— Я не могу потерять и дочь, — конец фразы мама произнесла глухо, закрыв рот платком.
Засморкалась.
— Не можете, — охотно отозвался Питер. — Кто же тогда погасит долг? Если вы надеетесь, что я после всего стану опекать вас, то глубоко заблуждаетесь. Вы не получите ни стювера. Вы воспитали своевольную, глупую и упрямую дочь, госпожа Маргрит. После того, как господин Ван Ромпей узнает о посещении вашей дочерью таверны и иже ей… Думаю, вам следует забыть о родстве с ним.
— Не сметь!
Ника вздрогнула и сильнее сжала поручень.
Неожиданно громкий голос женщины прозвучал хлеще пушечного залпа.
— Не сметь говорить о моей дочери в подобном тоне! — по полу заскрипели ножки кресла — женщина встала. — Говоришь, мне следует забыть о родстве с безродным бывшим торговцем? — госпожа Маргрит вызывающе рассмеялась. — Вспомни о происхождении своей матери, подкидыш! Кому ты обязан всем, что имеешь? Если ты забыл, кто твой настоящий отец или думаешь, что я не знаю, то глубоко заблуждаешься ты, дорогой… племянник! — голос источал сарказм.
— Я знаю всё в мельчайших подробностях. Освежить твою память?
— Нет! — взвизгнул Питер по-женски.
«Вау!» — расширила Ника глаза. Очень хотелось посмотреть на выражение лица мужчины. Представила его униженного, поникшего, с опущенными плечами. Ай да госпожа Маргрит!
— Хенни! — позвала та. — Поутру сходи к госпоже Шрайнемакерс. Пусть придёт без промедления, — голос приобрёл усталые нотки, вернув Нику в действительность.
«Сваха», — защипало в носу.
Ничего не изменилось. Проблему словами не решить.
— А как же Амстер?.. — промямлила Хенни, замолчав на полуслове.
— Помоги мне подняться в комнату Якубуса и приберись тут.
— Сперва постели мне постель. Спать буду, — услышала Ника озлобленный голос кузена.
— Гадёныш, — прошептала она, поднимаясь в комнату. — И шантажист! Чтоб ты захлебнулся во сне собственным ядом!
Хотя, его можно понять. Он печётся о своих деньгах. Чужие долги легли на его плечи тяжким бременем.
