Мы встретили господина капитана ночного дозора уже после того, как прошли вдоль канала, обошли все улицы, заглянули во все подворотни и сходили в тупик в таверну.
— В таверну? — уточнил Питер, вскинув брови.
— Ну и местечко, скажу я вам. Петушиные бои, нумера… — Корнелис глянул на Нику и кивнул на Хенни: — Вот она водила меня. Я не знаю здешних мест.
— Не водила, — проворчала служанка. — Больно ты мне нужен. Сам ходил за мной как хвост за собакой.
Ника молчала. Понимала, как нелепо будет выглядеть её рассказ о желании посмотреть на город с высоты башни в такую-то погоду.
Пора поменять тему разговора и на последней ноте по-быстрому уйти. От выпитого вина повело в сторону.
— Кто устроил обыск в моей комнате? — остановила она глаза на кузене, и тот оскалился, выдав себя. — Где мои расчёты по похоронному бюро?
— Они побудут у меня, — метнул взгляд на папку.
— Угу, сейчас.
Ника опередила его. В мгновение дотянулась до папки и сбросила её на пол. Не ошиблась — под ней лежали расчёты с аккуратно сложенными вчетверо эскизами памятников и мемориалов.
Когда Питер постарался схватить Нику за руку, девушка отпрыгнула, обежала стол и помахала листами:
— Моё. Купи.
Мужчина вздёрнул подбородок, раздул ноздри и презрительно выцедил:
— Сорок гульденов.
— Четыре тысячи, — воинственно улыбаясь, помахала Ника бумагами. По её примерным подсчётам нужна была именно такая сумма, чтобы открыть кофейню.
— Руз! — напомнила о себе госпожа Маргрит. Только никто не обратил на неё внимания.
— Шестьдесят, — твёрдо заявил кузен.
— И я не стану объявлять о вашем разорении. Также позволю вам съехать из дома через две недели.
Ника подняла выпавший из пачки эскиз двустворчатого гроба и помахала им:
— Пять тысяч. Посмотри, какой гробик славный. Изнутри обит тканью с рюшечками, тонкая отделка кружевом.
— Сто гульденов, — сузил глаза Питер.
У Ники закралось подозрение, что долг завышен и её и госпожу Маргрит водят за нос как банкир, так и Питер ван Аккерсдейк. Вместе с ними об истинном положении семьи должен знать господин губернатор.
— Подумай, кузина. И никто не узнает о нумерах в таверне.
— Нумера в таверне? — услышала Ника слабый дрожащий голос госпожи Маргрит. Она щурила слезящиеся глаза и смотрела с подозрением. — В башне ты была одна?
— С пьяным звонарём Антонисом, — хмыкнула Ника, прижимая к груди бизнес-проект бюро. Всё равно пойдут разговоры, которые обрастут подробными фантастическими домыслами. На чужой роток не накинешь платок.
