Воспользовавшись послаблением со стороны дозорного, вырвал уздечку из его руки.
Ника не успела испугаться, а капитан закрыть её собой, как звеня сбруей, конь подбежал к девушке и мягко боднул её в бок. Миролюбиво уткнулся лбом в грудь.
— Узнал меня, — часто дыша и дрожа от восторга, засмеялась Ника. Трепала Люцифера по холке. — Побегать хочешь? Нельзя, дружок. У тебя служба. Как-нибудь в другой раз господин капитан позволит тебе погулять на свободе.
Дозорный, пыхтя от неловкости, вернул коня.
— Пришли, — повернулась Ника лицом к дому.
В гостиной ярко горели свечи. На фоне окна расплылась тёмная бесформенная тень, показавшаяся девушке зловещей и враждебной.
Возвращаться в дом не хотелось. Сердце сжалось в плохом предчувствии.
— Спасибо, что проводили, — Ника подала руку капитану.
— Я зайду утром после службы, — сказал Алан. Задержав её руку в своей руке, заглянул в глаза. — Накидку принесу. Погоди…
Его пальцы коснулись щеки Ники, осторожно стёрли подсохшую грязь. От его лёгкого прикосновения кожа вспыхнула.
Девушка задержала вдох — её никогда никто не провожал до дома, не заботился о ней, не касался вот так… просто, нежно и… волнующе.
Ника с сожалением сняла плотный тёплый плащ мужчины. Она не только согрелась, но и чувствовала в нём себя защищённой.
— Буду ждать, — улыбнулась на прощание.
Обернувшись на коня, вскинула руку:
— Пока, Люцифер.
Тот заржал и замотал головой.
Пока Ника шла от калитки и поднималась на крыльцо, ощущала на себе напряжённо-пристальный взгляд капитана Матфейсена.
Он будто касался её, щекотал, возбуждал, разливаясь по телу тяжестью сладкого томления.
Глава 35
Ника даже не старалась прошмыгнуть в свою комнату незаметно — чему бывать, того не миновать. Громко хлопнув входной дверью, прошла в гостиную.
Её ждали.
У камина в кресле с подушкой под спиной и компрессом на лбу полулежала госпожа Маргрит. Рядом стоял лекарь с колбой в руке, которую только что убрал от лица женщины. Спёртый воздух был насыщен ароматами дымящихся трав и камфоры.
Питер сидел у стола, сервированного к вечерней трапезе. Похоже, он поел один. Положив ногу на ногу, изучал бумаги. При появлении Ники, торопливо положил их под лежавшую на краю стола папку.
При виде жалкого вида кузины едко ухмыльнулся и с видимым облегчением сказал:
— Вот и пропажа объявилась. Я же говорил, что не следует так рано отправлять прислугу на поиски. Стоило подождать до полуночи и уж только тогда беспокоить господина старшего бальи.
