Будь Руз на своём месте, Якубус был бы живой, взял бы кредит на покупку пивоварни, женился. Руз покорилась бы воле матери и брата и вышла бы замуж за того, кого бы ей сосватали.
Ника не стала тревожить госпожу Маргрит и спустилась в кухню.
Узнав от Хенни, что Питер со слугой ушли в неизвестном направлении, поискала в гостиной папку с документами.
Не найдя, вернулась в кухню. Предстояло незаметно уйти из дома. Желательно одной.
Вымыв посуду, Хенни приступила к уборке гостиной. Оглядываясь на молодую госпожу, жаловалась, что устала, что с приездом гостей стало шумно и грязно, что в новом доме в Амстердаме будет иначе, и люди там другие, и жизнь веселее и легче.
Всё ворчала и ворчала, гремя ведром и шваброй, с ожесточением шлёпая мокрой тряпкой по мраморному полу.
Ника ушла из дома через заднюю калитку. Она успеет вернуться до того, как обнаружат её отсутствие. Чем в случае необходимости объяснит свой внезапный уход, придумает на обратном пути.
К мыльной лавке она едва ли не бежала. Кутаясь в накидку, отворачивала лицо от порывов холодного ветра и редких капель дождя.
Обходила лужи. На прохожих, спешивших, как и она, по своим делам, не смотрела.
В лавке не было ни одного покупателя, а пахло так, что стало трудно дышать. Повысившаяся влажность усилила неприятные запахи. В глаза бросился участок пола у плинтуса, покрытый чёрной плесенью.
От острого желания развернуться и тотчас уйти Нику удержал продавец.
Суетливо поздоровавшись, обойдя прилавок, и заслонив собой выход, он подошёл к посетительнице.
— Я вас помню, госпожа, — сказал улыбчиво с заискивающими нотками. — Вы приходили вчера. Если вам нужен хозяин, то их сегодня не будут. Приходите завтра.
— Ничего же плохого не случилось? — с тревогой спросила Ника.
— Хозяин по делам отбыли в Кампен. Обещали вернуться завтра поутру.
Не проронив ни слова, Ника развернулась и вышла из лавки.
Глотнув свежего воздуха, заметила, что находясь в магазинчике, дышала поверхностно, неглубоко, ртом, будто боялась отравиться.
«Как теперь быть?» — огорчилась она.
Безответственность лавочника усугубила и без того плохое настроение.
По личным наблюдениям Ники, если её день начинался паршиво, то заканчивался он, как правило, ещё хуже. Впрочем, в ближайшие недели она от жизни ничего хорошего и не ждала. Сожалела, что белая полоса оказалась слишком уж узкой — полыхнула весенней радугой, поманила, обнадёжила и размылась, истаяла.
Выбежав на торговую площадь, пустовавшую в этот час, Ника замедлила шаг.
