Жаловалась себе, подводила итог, разбиралась…
Кому нужна её смерть? Для чего она умерла и заняла чужое тело? Чтобы в конечном счёте потерять всё, став женой старого человека?
За короткий срок сделано немало. Ника прижилась в теле аристократки, благополучно миновала сложный период адаптации и не сошла с ума. При этом не вызвала серьёзных подозрений. В надежде обрести свободу совершила преступление и избежала наказания.
Кстати, сильно ломать себя и притворяться не пришлось. В этой семье до Руз и её чувств никому дела не было, нет и не будет.
Глава 32
Ночью прошёл дождь. Поднявшийся ветер разогнал предрассветный туман. По серому небу плыли низкие дождевые облака.
Ника не выспалась. Утро принесло головную боль. Пасмурная погода добавила тоски и хмурого настроения.
В гостиной в трубе камина протяжно гудел ветер, заставляя нервно оглядываться на окна, за которыми качались чёрные деревья.
Госпоже Маргрит было не до Руз. У неё тоже болела голова, и слегка дрожали руки. Она бегло просмотрела запрошенные у дочери записи и задержалась на эскизах памятников.
Отложив один, накрыла лист ладонью. Сдержав слёзы, придушено сказала:
— Вот такой я бы хотела видеть на месте упокоения Якубуса. Скорбящий ангел похож на Виллемину, не находишь? — взглянула на дочь, смирно стоявшую рядом.
Не получив ответа, добавила:
— Не знала, что ты так умело рисуешь.
Она отнесла руку с эскизом, всмотрелась тщательнее и обратилась к Хенни, сервировавшей стол к позднему завтраку:"
"— Скажи, что они не схожи.
— Схожи, — вздохнула служанка, с преувеличенной осторожностью расставляя тарелки. — Видели бы вы, как госпожа Руз изобразила господина Ван дер Меера. До чего ж он на себя похож.
— Адриан? — мама пристально посмотрела на дочь. — Ты вернула ему векселя? Что он сказал?
С маской напускного безразличия Ника ответила:
— Когда вернётся из Арнема, то выведет остаток долга и поделит его между мной и Анникой.
Госпожа Маргрит подняла брови, сдвинула чепец, почесала висок, вздохнула и предпочла не ответить.
— Чем больше ты нарисуешь такого вот, — указала она на эскизы, — тем лояльнее будет к нам расположен господин Ван Ромпей. Даже не могу представить, как он поступит, когда увидит все мои приготовления. Тебе надлежит умаслить его, чтобы он позволил мне увезти мебель. Моё бедное сердце не выдержит ещё одного удара.
Она схватилась за грудь и села в кресло:
— Хенни, подай вина. Что-то мне не по себе. Нутро дрожит.
